Избранные произведения в одном томе

бы — только на короткие расстояния. И я помню, передавали в новостях, что из нашего Восьмого сектора нет «кротовьих нор» ко Внутренним Планетам.
— Тоже мне источник… — фыркнул отец. — Передавали в новостях… По сведениям агентства ОБС…
— Какого-какого агентства?
— Одна баба сказала! — рявкнул папа. — Как можно тут что-то утверждать наверняка? Да передать такое могли исключительно для поддержания спокойствия в метрополии, вот и всё!
— Конечно, могли. Но почему бы не принять, что это правда? Она неплохо согласуется с нашей теорией «двойной доставки» — и людьми, и антигравитаторами.
— От меня всё равно ускользает исходная логика всего этого мероприятия, — признался отец. — Зачем, ну зачем такая сложность — при имеющейся в их распоряжении мощи?
Я только развёл руками.
— Примем в качестве рабочей гипотезы, что мышление и логика Чужих не во всём совпадает с человеческими.
— Иронизируешь, да? — хмыкнул отец. — Ладно, мы с тобой всё витаем в облаках, а пока что… Давай-ка вернёмся к нашим ползунам, — и он резко сменил тему. Мне показалось, что разговор о Чужих вызывал у отца раздражение — главным образом потому, что он всегда был и оставался человеком действия. С имперцами и Дарианой Дарк можно было драться насмерть, и они точно так же умирали от наших пуль, как и мы — от их. Отец предпочитал ставить перед собой достижимые цели. И, наверное, сейчас именно в этом состояла его ошибка…
— …Есть вероятность, — говорил он, и пальцы его рук то сжимались в кулак, то резко вновь распрямлялись, напряжённо прихлопывая по столешнице, — и тоже ненулевая — что, несмотря на потерю Иволги и Омеги-восемь, кайзер всё-таки решит подавить Федерацию силой. Да-да, и несмотря на теорию «контролируемого вторжения», сын. После разгрома Первой танковой армии силёнок у Четвёртого Рейха поубавилось, лучших своих псов он там положил, но и остающегося более чем достаточно. Не знаю, добьются ли имперцы полного успеха, но крови прольётся едва ли не больше, чем во всех сражениях с «матками», вместе взятыми. Дариана рассчитывает, что кайзер или не сунется, или она пустит в ход «маток»…
— А в действительности? Ты так говоришь, что я всё время ожидаю твоего «но на самом деле»…
— А в действительности нам придётся платить за информацию. И ещё — за отсрочку имперского вторжения. Я всё-таки думаю, что оно неминуемо.
— Ты собираешься отдать этому бандиту четырнадцать с лишним миллионов? — поразился я.
— На первых порах ограничимся четырьмя без двухсот тысяч, а потом всё же постараемся выторговать оптовую скидку, — суховато сказал отец. — Предоставь это мне, у тебя никогда не было никаких способностей к торговым делам. Сперва информация. Потом, скорее всего, центр и верхушка других интербригад, остающихся вне нашей досягаемости. А вот самую головку Шестой интернациональной… лучше оставить себе. Это слишком лакомое блюдо, чтобы уступать его убийцам. Самое скверное то, что мы не знаем, где сейчас Дарк и Кривошеев. Я задействовал — пытался задействовать — и других… старых друзей, но, в отличие от этого… коммерсанта, они и впрямь отошли от дел. Сколько в точности убежищ было у Дарк, не знает никто, кроме неё. А что говорит твоё… твоё чувство?
Я пожал плечами.
— Если честно, молчит, папа. Но я не могу… не способен ощущать «маток» и их порождения за сотни километров.
— А зов? — помолчав, спросил отец. — Ты чувствуешь зов?
— Только изредка. Когда оказываюсь в непосредственной близости от них. Да и то… это стало развиваться совсем недавно.
— Ничего удивительного, — уронил отец. — Как только ты узнал… всё о себе, эта способность, что называется, пошла в рост. Признаться, я на это рассчитываю. Дариане пришлось уничтожить свою собственную «матку»; даже если это была ложная цель, приманка, маскировка — эту бестию её ребята взорвали по-настоящему. Основной запас биоморфной плазмы мы выжгли в Шестой бастионной. Вопрос: осталось ли что-то ещё? Зная госпожу Дарк, можно не сомневаться, что да. Надо узнать, где.
— Каким образом?
— Несколько моих людей сейчас вступили в интербригады…
— Только сейчас, папа?
Несколько мгновений он молча смотрел на меня, видимо, колеблясь; потом, словно бы нехотя, отец отрывисто кивнул головой:
— Ты прав. Конечно же, не только сейчас. Я, как и Конрад, пытался присматривать за Дарианой с самого начала, с того самого дня, как наши пути разошлись. Но эта дамочка хитра, как муха. Всех своих ухоронок и отнорков она не доверяла никому. И сейчас… ребята работают, но пока — ничего.
Я развёл руками. Перестрелка в сети становилась всё ожесточённее и развязнее, но настоящие пули пока что не полетели. Нам нельзя было