Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
Мир переворачивался, вот что следовало, если уж быть с собою честным до конца. Дарина Дарк — не человек, как и я? Биоморф? Или, если уж быть точным в формулировках — человек с примесью биоморфа? А она об этом знает? Может, она тоже — «посылка» от Чужих?..
Где-то ведь я об этом читал…
Да нет же, нет! Биоморф — просто нерассуждающий студень. А Дариана… Она провела детские годы на Новом Крыму. Её знал мой отец — ещё девчонкой. Это просто значит… просто значит, что вся история с биоморфами — куда древнее и запутаннее, чем мне представлялась вначале. Были, значит, своего рода предтечи, кто работал с этим материалом два поколения назад. Может, на него наткнулись во время самой первой волны экспансии, когда человечество едва не разнесло на кусочки собственную родную планету, в лихорадочном темпе строя корабли, способные пробивать пространство?
Ну да, ну да, все эти правильные мысли и рассуждения всё-таки пришли мне в голову много позже. Тогда, на катере, я просто заставлял себя дышать.
…По счастью, раны оказались неглубокими. Первый раз плечо задело по касательной, второй раз спас жилет — пуля пробила его, но, потеряв всю силу, ушла вбок, на излёте разорвав мякоть. С «Катрионы» меня перенесли в вертолёт, там уже был отец, ещё врачи.
Наши дома с этой ночи стояли покинутыми. Вывезены библиотеки и семейные архивы, всё остальное пришлось оставить на поживу мародёрам. Дариана Дарк не преминет отомстить, и теперь-то её ничто сдерживать не будет.
— Уходим в подполье, всё нужно начинать сначала, — грустно пошутила мама, когда имение скрылось за поворотом.
Я не уставал поражаться отцовской предусмотрительности: у него имелись тайные убежища на все случаи жизни.
— Остались ещё с «непримиримых» времён, — кратко отмолвил он на мой вопрос.
Родители не охали и не ахали над моими ранами.
— Дайте мне взглянуть, — решительно потребовала мама и, профессионально поджав губы, вынесла вердикт: — Заживёт, как на собаке.
Конечно, обмануть она могла кого угодно, только не меня. Глаза выдавали.
— Мама, нам же нужно…
— Пока ничего не нужно, — отрезала она. — А нужно тебе лежать, вот и весь разговор.
Спорить с ней было бессмысленно. Это я запомнил с раннего детства.
Ничего не поделаешь, лежал, смотрел новости. Имперцы быстро поняли, что новоявленная Федерация блокирует их передачи, и предприняли контрмеры. Во всяком случае, в этой нашей берлоге сигнал из Рейха брался вполне прилично, хотя и не сравнить с роскошной картинкой Федерации (телекоммуникационное оборудование им досталось просто отличное).
(Экран: Развевается красно-бело-чёрное знамя, в середине — Орёл-с-Венком-и-Солнцем. Торжественный марш, флаг мало-помалу истаивает, уступая странному пейзажу — на горизонте к небу вздёрнуты неправдоподобно острые горы, перед ними расстилается унылая красновато-коричневая равнина, покрытая громадными воронками карьеров.)
Наша съёмочная группа Центрального аппарата Министерства пропаганды находится на передовом рубеже соприкосновения имперских войск с инсургентами. Планета Шайтан. В какой-нибудь сотне метров от нас — передовые позиции сепаратистов. Командующий здешним участком имперского периметра разрешил нам подъехать так близко, как это только возможно. Здесь опасно — бандиты используют снайперов и несколько наших солдат было ранено, несмотря на формальное отсутствие военных действий. Вон там, на башенке управления по-прежнему действующего карьера, — их наблюдательный пункт.
(Кадры: Дорога перегорожена бетонными блоками. Поверх — мотки колючей проволоки. Камера показывает лицо имперского пехотинца в камуфлированной броне, старательно избегая раскрыть его чин или эмблему части.)
— Они тут провокации устраивают, что ни ночь. Подползают, обстреливают. Гранатомёты, огнемётные средства тоже. У нас потери. И убитые, и раненые.
— Но вы же, наверное, открываете ответный огонь?
— Видите те грузовики? Они добычу-то не свернули, в карьере-то. Гражданские там. Операторы, контролёры, ремонтники. Это за нами — чистое поле. Ближайшая площадка — в десяти километрах. А тут настоящий муравейник. Куда ж тут стрелять? Люди погибнут. У них и так жизнь несладкая. Вкалывают за нормированный паёк.
— То есть вы не стреляете, чтобы ненароком не задеть гражданский персонал карьеров?
— Точно. Ребята зубами скрипят, но ничего, мы терпеливые.
— А почему же нельзя точечным огнём отвечать по разведанным позициям
