Избранные произведения в одном томе

опускала руку в карман, проверяя, ощупывая рукоятку. Много лет в руках у «серафимов» не было оружия, а Нина всегда любила боевое. Даже там, на болоте, всё жалела свой «Тульский Токарев», что остался в расположении части вместе с одеждой и другими вещами трансформантов. Не позволяла формула взять с собой в демонический полёт ничего, вот и оказались они на болоте, вооружённые только своей магической силой, ею же грелись. Даже убить друг друга из жалости — не получалось. Нечем было. Тогда-то и жалела Громова свой «ТТ» образца тридцать третьего. И сейчас грела мысль: «Случись что, не с пустыми руками возвращаются девчата из «седьмой» на проклятое болото».
И всё же перехватывало горло от мысли, что опять придется проходить по тем же местам.
За город выехали чуть позже, чем предполагали. Мужчины — в кузове колхозного «ЗиЛа», женщины — в тряском милицейском «уазике». Там, где с широкой грунтовки уходила в сторону тропа к лесу, Матюшин разделил поисковиков на группы и ещё раз проинструктировал насчёт мшаника.
— Так у нас же, Игорь Дмитрич, маги при отряде. Чай, не дадут бабочки нам пропасть, — усмехнулся тот, что стоял по правую руку председателя и то и дело поглядывал на Нину.
— Вы, товарищ Ряполов, лучше бы про маршрут думали, — строго окоротил его Матюшин. — Пойдёте правым краем. И на магов наших, Иван Степанович, не надейтесь.
— Пра-ально, — подхватил кто-то. — Без баб как-нибудь.
— Без баб-то как-нибудь, а с бабой лучше, — отозвался Иван Степанович и тотчас зашагал к лесу, но не утерпел, оглянулся. Сверкнул озорной улыбкой, виновато развёл руками, заметив неодобрительный взгляд председателя: мол, как бабёнку не поддеть, коли есть за что.
Молоденький милиционер, что попал в ту же поисковую группу, что-то вполголоса выговаривал неуёмному балагуру — до них долетали лишь обрывки слов, но можно было разобрать и про столичных магов, почтительно называемых по имени-отчеству, и про стыдобищу, и про честь колхоза. Видно, проказник Ряполов и здесь нашёлся, что ответить, потому что милиционер, как ни силился сдержать улыбку, всё же рассмеялся по-детски звонко.
Лена невольно подумала, что похож этот весельчак Ряполов на артиста Рыбникова, только волосом потемнее да между передними зубами — щербинка. Оттого и вид такой насмешливый. Громова отворачивалась и всё поправляла косынку, да то и дело опускала руку в карман штормовки, где был «макаров».
«Не время ты выбрал, мил друг, чтобы мосты наводить, — с сожалением подумала Лена. — Может, и нужен Нинке такой вот щербатый Иван Степанович, чтобы раны старые залечить. Только сейчас у неё один страх да Кармановское болото в глазах».
— Не сердитесь на него, Нина Матвеевна, — примирительно проговорил Игорь, когда поисковики скрылись в лесу и на краю поля остались только председатель, пара «серафимов» да водитель «уазика», куривший возле своей машины. — Народ здесь добрый.
— С чего сердиться? — ответила ему Лена, видя, что Громова, погружённая в свои мысли, даже не слышит председателя. — Пошутил человек, на том ему спасибо. В такое утро хоть у кого-то на душе не пасмурно.
— Вот и славно, — тотчас согласился Игорь. — Справитесь тут? А то я обещал старосту вашу на памятный холм отвезти.
— Справимся, — отозвалась Лена. Громова стояла неподвижно, словно каменная, только билась на шее жилка. Не спускала взгляда с просвета между ветвями, в котором только что исчезла последняя горстка поисковиков.
— Может, вернуть кого из мужиков, чтобы вам одним не ходить?.. — снова засомневался Игорь и даже сложил пальцы, чтобы свистнуть, но Лена остановила его:
— Не надо, уж мы не девчата, Игоряш, не заблудимся. Что и было в этом лесу страшного, то твоя жена на волю выпустила. И мы её за это век будем благодарить. Ты лучше скажи, где кошку хозяйкину отыскать быстрей. Маша говорила, что поводила её в прошлый раз посланница леса. Может, с чужими магами захочет древесная душа поговорить и нас приведёт туда, куда надо. Тогда не придётся на старые места возвращаться.
Игорь достал карту и, сдвинув на сторону козырёк, начал чертить огрызком карандаша путь к месту, где чаще всего объявляется кошка хранительницы кармановского леса. Наконец Лена забрала карту и повернулась, чтобы идти.
— Елена Васильевна, — начал за её спиной председатель, но так и не выговорил то, что хотел. Лена простилась ещё раз, заверив, что худого не случится, дёрнула за рукав Нину. Та, словно очнувшись, хмуро помахала на прощание уже идущему к машине председателю, и подруги вошли в лес.
— Ты что это, Нинок? — спросила Солунь, когда они отошли уже достаточно далеко, и эхо донесло до них звук удаляющегося «уазика», на котором уехал Игорь. Нина немного