Избранные произведения в одном томе

без колебаний угощаясь моим куревом и пряча вторую сигарету за ухо. По всей вероятности, призывы к бдительности и предупреждения о враге, коварно подслушивающем на каждом углу, прошли мимо его внимания.
— Само собой, нас не извещают, — буркнул другой парень, протягивая руку к пачке.
— Берите всю, у меня ещё есть, — сказал я. — Конечно, перебрасывают, а куда — неведомо. То одно командование ведает. Ну да я не командование, а почти наверняка скажу — на Шайтан.
— Вот и мы так думаем, — кивнул третий мой собеседник, платиновый блондин с голубыми глазами. От таких девчонки должны терять головы целыми ротами и батальонами.
— А что ж без оружия?
— Дак отобрали! Словно мы штрафники какие…
— Вид-то у вас не больно весёлый.
— А с чего ему взяться-то?! — взорвался голубоглазый. — У меня сестру эти… бородатые… того! Прямо на улице, средь бела дня… Пошли в участок, а там тоже такие сидят… и, мол, чего явились, а вот мы сейчас проверим, не проститутка ли она, да небось сама к нашим бойцам полезла, а теперь…
Видать, у парня действительно наболело, если он выкладывал такое первому встречному.
— Лёха, ну Лёх, ну что уж ты теперь… — постарался урезонить его другой паренёк.
— Глотку б рвал им, гадам, — сквозь зубы процедил блондин Лёха.
— Вы б ребята, того, поосторожнее, — заметил я. — А ну как я — шпик подосланный? Меня, кстати, Александром звать.
— Михаил, — представился первый.
— Сергей, — протянул мне руку второй. — Лёху уже и так назвали. А ты сам чего делаешь?
Я изложил свою легенду — мол, служу в полиции, потому как, действительно, наших там почти не осталось, вот и приходится, мол… Показал корочки, тщательно сделанную копию с пересланного Зденеком образца.
— Счастливый. Тебя-то на Шайтан не отправят… — пробубнил мрачный, как смерть, Лёха.
— Не думаю, — я покачал головой. — Из нашего отдела уже двоих забрали… — это было чистой правдой. Зденек опасался, что он станет следующим.
Затылком я уже ощущал подозрительный взгляд мордоворота с капитанскими погонами. Оно и понятно, что это за тип тут якшается с предназначенным к отправке в пекло пополнением?!
И, наверное, мне бы и пришлось поспешно ретироваться, но как раз в это время в происходящие события властно вмешался Его Величество Случай. А может, события, как мозаику, сложила рука провидения.
На привокзальную площадь один за другим выкатились полугусеничные грузовики и боевые машины нехоты. Из люков и кузовов с великолепным презрением на нас глянули всё те же бородачи с Борга. Машины направлялись прямо сквозь толпу интербригадовцев, почти не сбавляя хода, так что многие едва успевали отпрыгнуть.
Миниатюрная девчонка, стриженная наголо, что-то сердито крикнула едва не сбившему её водителю — за гулом двигателей я не расслышал слов. Но, очевидно, эти слова оказались весьма действенны, потому что здоровенный «ганомаг» затормозил, терзая траками разноцветную, фигурно выложенную брусчатку, через задний борт свесилось сразу несколько здоровенных мужиков в камуфляже, и девчонка, истошно завизжав, в мгновение ока очутилась втянутой наверх. Из-под брезентового полога тотчас донёсся её дикий вопль.
В следующий миг ветровое стекло грузовика разлетелось вдребезги, потому что в него швырнули тяжёлой каменной урной, стоявшей у края тротуара. Дверца «ганомага» распахнулась, водителя и сидевшего рядом солдата тотчас выволокли наружу, так, что те не успели даже схватиться за оружие. А вот те, кто их выволок, даром времени не теряли, и два пистолета изрыгнули огонь.
Можно было только поражаться, насколько легко эти мальчишки и девчонки, вчерашние школьники, научились стрелять первыми.
Второй грузовик резко свернул в сторону, и в борт ему тотчас врезалась обходившая его справа БМП. А в задний борт замершего первым «ганомага» уже вцепились десятки рук, замелькали оторванные куски деревянных перил, выдернутые железные стойки, кое у кого в руках я увидал ножи.
Бородачи-ополченцы были вооружены куда лучше, но оружие, по большей части, оказалось разряжено, в кузовах грузовиков — тесно, не сразу повернёшься, не сразу примкнёшь магазин, да ещё не сразу выставишь ствол куда следует. Во всяком случае, когда я выхватил свою «беретту» и вскочил на трак замершего «ганомага», в кузове я увидел плотную людскую массу, не успевшую разобраться, что к чему, и не готовую ответить немедленным огнём. Мы их опередили, и пистолет в моих руках выплюнул десяток пуль из своего удлинённого двадцатичетырёхзарядного магазина.
В этот миг я не колебался и не думал, кто и в чём виноват. Я действовал не рассуждая, как учили в «Танненберге»: «В бою ты думать не должен.