Избранные произведения в одном томе

обед. — Дариана разоружает интербригады, все, представляешь? На блокпостах — только ополчение. Идут аресты. Хватают родню повстанцев, кого уже успели установить.
— Не это страшно, — проговорил я с набитым ртом. — Дариана будет поднимать «маток». Нам придётся связываться с Империей. Иначе тут будет одно большое кладбище.
Все замерли и побледнели. Я обвёл семью взглядом.
— Дариана не посмеет… всё-таки тут у неё множество поселенцев… — слабым голосом возразил Георгий.
— Кто знает, где кончается её власть над Тучей? Может, она вполне может приказывать ей, кого атаковать, а кого оставить в живых, — возразила Света.
— Спорить нет смысла. Пап, надо связаться с Михаэлем. Мерзко, но, похоже, только имперский десант может дать нам шансы.
— Превратить Новый Крым в поле боя… — вздохнула Лена. — Жалко-то как… всё ведь сожгут, разорят, отравят…
— Просить подмогу у нациков… — в тон ей проворчал Георгий. — Да они тут сами новый порядок установят почище Дарианиного! Забыли, на скольких планетах «поражение в правах» действует и что это означает? Сколько наших на Сва-арг отправится — в лучшем случае, а скорее всего, никого никуда и не отправят — здесь, на месте шлёпнут, в ров и известью засыпят?
— Хватит! — папа стукнул кулаком по столу. — Как там у Блока? «Жар холодных чисел»? Вот у нас то же самое. Мы сейчас — как камень меж жерновами. И никто не знает, разотрёт ли нас в порошок или сами жернова треснут. Я согласен с Русланом. У царя обезьян Ханумана есть шанс только если его враги, тигр и лев, сцепятся друг с другом.
— Ты цитируешь Председателя Мао, дорогой? — усмехнулась мама.
— Он был неглупым человеком, — в ответ хмыкнул отец. — Во всяком случае, на доброй сотне китайских планет его цитатники до сих пор в ходу. А к его телу на Новом Пекине по-прежнему устраиваются паломничества. Рус, объяснишь, как связаться с твоим каптенармусом?..
Братья и сестры мрачно молчали, пока мы не отправили сообщение. А я, не давая себе лишнего часа отдыха, двинулся в обратный путь. Повстанцам (и мне) предстояло брать штурмом Голубое.

Крошечный приёмник, настроенный на волну круглосуточных новостей Федерации, успокоительно бормотал что-то о невиданной доблести защитников Шайтана, о каких-то не ведомых мне бойцах, что у карьера номер такой-то и комбината имени такого-то в очередной раз «отразили все атаки имперско-фашистских войск», нанеся им, разумеется, очень тяжёлые, практически невосполнимые потери. Я напряжённо ждал известий о мятеже и беспорядках в Новом Севастополе, но и федеральный, и местный, новокрымский, новостные каналы как в рот воды набрали.
Густые плети лиан-ладонников, прозванных так за форму листьев, успокоительно раскачивались под лёгким ветерком. Дорога (вернее, полное её отсутствие — я пробирался чащей) вела в гору. Долгий и изматывающий переход остался позади, передо мной вздыбливались горы, красновато-серый камень проглядывал сквозь свисающие занавесы вьюнов; когда-то я очень любил горные походы, мы проводили тут по целой неделе, карабкаясь по отвесным скалам; а с наивысшей точки, горы Болыпуха, открывалась великолепная панорама почти всего острова, от Нового Севастополя на юге до Голубого на севере. Правда, чтобы разглядеть города, уже потребуется хороший бинокль.
Я ожидал, что к горному массиву будут подтянуты крупные силы боргского ополчения, что укромные долинки станет обрабатывать артиллерия, а вертолёты — заливать напалмом, благо три сотни повстанцев вооружены из рук вон плохо. Однако ничего подобного — я спокойно пробрался сквозь леса и послушно выполнил команду «Стой!», отданную бдительным часовым восставших.
Они держались молодцами. Парни и девчата привыкли к слогану «Вся Империя против вас!» и сейчас, когда слоган обернулся реальностью, не растерялись. Только вместо «Империи» вдруг оказались, по сути, не слишком от неё отличающиеся, далёкие, страшные и непонятные «переселенцы», а быть «против всех» в интербригадах привыкли. Настолько, что даже перестали замечать — сражаться против всех всё равно, что пытаться идти во все стороны разом.
Сбежались командиры взводов, и, глядя на привычно серьёзные молодые лица, я сказал:
— Всё в порядке. Будем прорываться на Голубое. Там будут ждать суда. Отсюда надо уходить, пока не задавили числом. Место для партизанских действий, увы, не слишком подходящее.
— А что, другие лучше, Александр? — выкрикнула всё та же стриженая девчонка, Мари. — Другие острова ещё меньше! Ну, кроме Сибири, конечно. И разве не воевали прямо тут, у нас, партизаны-«непримиримые» с имперцами?
— Воевали, конечно, — кивнул