Избранные произведения в одном томе

но нет, нет, мы ведь учитывали и возможность того, что меня станут «вести». Я до сих пор не убеждён в том, что меня выпустили из охранки просто так, без задних мыслей.
— Так как же они взлетают? Или мне всё это привиделось? И мне, и имперским спутникам на орбите?
— Нет, не привиделось, — серьёзно сказала Далька. — Но изначально «матки» летать не умели. А антигравы… я, конечно, была всего лишь старшим лейтенантом, но, мне кажется, нам надо присмотреться к Дбигу. С ними были какие-то контакты. А у них с этими технологиями неплохо.
Невольно мне вспомнился учебный ролик, что довелось некогда увидеть ещё в ту пору, когда «Танненберг» был не бригадой, не полком, а всего лишь батальоном, пусть даже и очень «жирным» батальоном. Да, там имелись какие-то дюзы, но вот болото под ними отнюдь не кипело, как полагалось бы, стой летательный аппарат октопусов и в самом деле «на огне».
— То есть Дариана нашла способ спарить «матку» с антигравом, Имперская Академия Наук снабдила её способами входа в «кротовьи норы»?
— Именно, — кивнула Далька. — Но в основном зародыши «маток» мы таскали сами.
— И это… представление на Новом Крыму тоже?
— Тоже, — Даля опустила голову. — Стыдно… нестерпимо. Вот тогда-то я и засомневалась.
— Интересно, как же Дариана могла такое измыслить? Спарить безмозглую «матку» с прибором…
— У неё власть над ними, — невольно оглянувшись, зашептала Далька. — Она… какая-то не такая. Я слыхала, что и в реакторе выжила.
— Именно, — кивнул я. — Даль, ты должна знать: Дариана Дарк — не человек. Биоморф.
И не только она, едва не закончил я. Но — язык словно бы отнялся. Сказать сейчас Дальке, что я, как и Дариана, тоже ношу в себе иномировую отраву, — нет, это выше моих сил.
Глаза Дальки сперва округлились, а затем плотно зажмурились.
— Нет-нет-нет… — услыхал я быстрый шёпот. — Не может быть… не верю!
— Я и сам не верил, — сказал я.
— Но почему? Откуда ты знаешь?
— Знаю. Просто знаю. — Ох, что ж я наделал, она ж сейчас догадается!
— Потому что она выжила в реакторе?.. Но… погоди, ты же тоже выжил!
Теперь голос Дальки ломал настоящий ужас.
— Выжил, Даля, — я отвернулся. Нет сил смотреть в эти глаза, из которых сейчас хлынут страх, отвращение и слёзы.
— Значит, ты тоже… — прошептала она. И замерла, словно зверёк, к которому приближается удав, влача разноцветные извивы чешуйчатого тела.
В каком-то смысле я и был этим удавом — извивающимся и чешуйчатым.
— Я тоже, — отпираться было бессмысленно. Молчание, и тишина давит на грудь, словно океанские воды, когда уйдёшь на глубину.
— Я не знал об этом, когда мы были с тобой, — жалкая попытка оправдаться. Мол, не бойся, сознательно я не хотел тебе ничего плохого.
— Как… же… ты… узнал? — еле слышно прошептала она, не глядя на меня.
— Когда вернулся домой. Родители проводили эксперимент. Он удался.
— Ненавижу! — вдруг вспыхнула она.
— Кого, Даль?
— Всех!.. Их всех!.. Своими б руками!., ы-ых! — она оскалилась, словно пантера. — Зачем они это сделали? Они хоть тебе объяснили?
— Объяснили, — лаконично ответил я.
— И? Тебя это удовлетворило?
Я молча кивнул.
Мы вновь помолчали. Далька остановившимся взглядом смотрела куда-то поверх моего плеча.
— Но кто создал Дариану — я не знаю, — я нарушил тягостное молчание. — И, самое главное, она тоже не знала. Была уверена, что просто человек. Только с особыми талантами. Могу себе представить, как она гордилась тем, что биоморфы выполняют её команды!
— А они — создали тебя… — заговорила наконец Далька. Голос её дрожал и срывался, трепетал, словно последний осенний лист на холодном ветру ноября, того ноября, что бывал на старой Земле, там, где лежал стольный Санкт-Питербурхъ… — Может быть, они тебе не всё сказали, Рус? Может, они догадывались о природе Дарианы и… синтезировали… тебя в ответ?
Я честно признался, что такая возможность не приходила мне в голову.
— Они вырастили тебя в абсолютном послушании, — покачала головой Далька. — Что я, не помню… ты ведь даже травки ни разу не пробовал, мол, мама не велит.
— Ерунда. Мама просто объяснила мне, что это очень вредно, и…
— И ты послушался, — прокурорским тоном объявила Далька. — И я твоей маме тоже никогда не нравилась, мол, бесприданница, и…
О женщины! Даже сидя без малого, что под бомбами, вы не упустите случая подпустить шпильку возможно-будущей свекрови. Даже если у этой «свекрови» вероятность стать вашей настоящей родственницей равна нулю, если не вообще, так сказать, отрицательна.
— Точно, они всё знали! — Далька вцепилась в показавшуюся удачной мысль,