Избранные произведения в одном томе

и не отсвечивать. Уйти в подполье. Потому что в открытой борьбе Империя нас истребит. Такие системы не сломаешь ударом извне. Только изнутри. Ты ж учила историю, последние годы СССР тебе ничего не напоминают? Так и здесь. Если напасть на Империю, она выставит иглы, как дикобраз, и даст отпор. Что, собственно говоря, и произошло. А мы — мы планировали медленную работу по предоставлению Новому Крыму новых и новых льгот, преференций и тому подобного. Чтобы нас стало бы не пять миллионов, как сейчас, а в сто раз больше. Чтобы кроме нашей планеты, на русском заговорили бы и другие.
— И всё это собирался сделать один человек? Пусть даже и проникший в имперскую разведку?
— Не совсем один. Но у нас были определённые… тактические наработки, так сказать.
— Какие? — настаивала Далька.
Я опустил голову. Не выдавать же ей всё придуманное тогда нами с отцом…
— Не хочешь — не говори, — обиделась она. И отвернулась.
— Даля. Сейчас всё по-другому. Мы не знаем, что Дариана сделала с Тучей. Может, уже пошла настоящая зачистка Нового Крыма, чтобы перебросить сюда этих несчастных с Борга, которые действительно пойдут за Дарк в огонь и воду. Понимаешь, что очень скоро Дариана проутюжит и окрестности Нового Севастополя?
— Не верю, — прошептала Далька. — Всё равно не могу поверить…
— Я стараюсь не верить, — хмуро сказал я. — Потому что иначе… ну, я не знаю… захватывать узел связи, передавать на всю планету, чтобы прятались… так ведь от Тучи это не спасение. На Омеге никто не уцелел…
Далька вздрогнула.
— Сколько времени?
Она ответила.
— До рандеву совсем ничего не осталось. Решай, Даль.
— Что мне решать? К имперцам не пойду. К Дариане, само собой, тоже. Есть и у меня друзья. Есть где укрыться… Не пропаду.
— Ох, связать бы тебя, да и…
Она вновь вспыхнула.
— И думать не моги! Руки на себя наложу, хотя это и грех смертельный! Тогда, на Сильвании, точно порешила б себя, окажись в гестапо! И сейчас рука не дрогнет.
— Тогда уходи. Не медли.
— Вот так просто бери и уходи? Мы с тобой, может, и не увидимся больше никогда! — вырвалось у Дальки, и она тотчас покраснела.
Я опустил взгляд. Во мне сейчас звенела одна лишь гулкая пустота, словно от рождения сидевший там биоморф выел, наконец, все мысли и чувства.
— Даль… я же не человек.
Она вдруг съёжилась, точно вспомнив нечто донельзя неприятное.
— Ох… я… ты сказал, но я всё равно не верю. И потом… что, раньше нам с тобой плохо было? Иди сюда. И не ломайся, — её голос стал тёплым, как в былые времена.
…И мы пытались любить друг друга, скрывшись ото всех, торопливо и жадно, действительно понимая, что другого раза уже не будет…
…Однако в самый последний, самый острый момент перед моими глазами вдруг промелькнула Гилви. А Далька, как вдруг что-то почувствовав, вдруг дёрнулась, резко отстранившись, словно боясь, что частица меня останется в ней, словно брезгуя мною после всего услышанного. Вернее, брезговала не она сама, а её тело.
Впрочем, я не обиделся. И сам был готов не допустить прокола.
…А потом стояли, уперевшись лбами, и что-то шептали, какую-то ерунду; однако внутри меня та звенящая пустота становилась всё больше и больше. Пустота, в которой нет-нет да и мелькал чужой облик бывшей «феечки».
…«Конец простой — пришёл тягач», как пел великий русский бард двадцатого века Высоцкий. В точно назначенное время в точку рандеву вышел «коршун».
Далька уже давно успела скрыться. Оставив несколько сетевых адресов, по которым — вдруг чего! — её можно будет отыскать, несмотря ни на что.
— Буду тебе туда писать. На деревню дедушке… Я так понимаю, что обратно к Дариане Дарк ты возвращаться не собираешься?
Даля зябко передёрнула плечами.
— Что я вывела тебя и твоих — никто не знает. Я имею в виду, из выживших. Если аккуратно прострелить себе плечо навылет, может, и сумею отговориться.
— Как же, поможет тут такое — что, медики у Дарианы не отличат пулевого ранения от осколочного?
Далька хмуро кивнула.
— Придумаю что-нибудь, Рус. Но Дариану без присмотра не оставлю, уж в этом ты можешь не сомневаться. И сообщу, что знаю. Ты… ты только возвращайся, ладно? — она резко притянула меня к себе, поцеловала, чуть не укусив. — Возвращайся. Иначе я на тот свет за тобой отправлюсь и такое там тебе устрою!..
— Есть связь с бригадой, лейтенант? — был мой первый вопрос пилоту, когда Далька скрылась, а я вернулся к отряду.
На мне не было никаких знаков различия, но, видать, правильной оказалась интонация.
— Так точно, — помедлив лишь самую малость, отозвался пилот. — Ханс!.. — кивок бортрадисту. —