Избранные произведения в одном томе

всей вероятности, уже не осталось — давно заменили на нечто более продвинутое. Те же индивидуальные «ракетницы», что мы видели на приснопамятном ролике. Можно предположить, что начинка у этой дряни слишком тяжела, чтобы «втиснуться» в «нормальные» снаряд или пулю.
…Взводы продвигались вперёд. Вышли из дымки: россыпь зелёных точек приближалась к обозначенному алым пунктиром условным «передним краем» противника. Вступили в дело наши собственные расчёты УРО; один, другой, третий красные «объекты» мигнули и исчезли.
И пока ни одного ответного выстрела…
Вторая волна с тяжёлой техникой вот-вот должна приземлиться, а у нас уже изрядный плацдарм, понёсшая потери, но сохранившая боеспособность пехота занимает всё большую и большую территорию; сейчас из челноков выплеснутся БМД, штурмовые орудия и прочая прелесть, и тогда октопусам придётся совсем жарко.
Я отдавал команды, перенацеливал своих ракетчиков, сдерживал порыв слишком горячих командиров взводов; время от времени на связи возникал старший мастер-наставник, заверяя меня, что всё идёт исключительно по плану и противник сопротивления не оказывает.
Моя рота продвинулась без малого на полтора километра, красный пунктир замигал, исчез, возникнув вновь уже на новом месте, обозначая наш «прорыв обороны».
Ну, где же вы, головоногие, со злым нетерпением подумал я. Мы уже крошим ваши «установки», чем бы они ни являлись на самом деле. Я же помню, как лихо вы высаживались из своих летающих транспортёров!
…Как и положено, я не успел даже окончить мысль. Ещё недавно экран на «вражеской» половине показывал только крупные пиктограммы стационарных систем — а сейчас его испятнала алая сыпь. Осьминоги проснулись.
Там, куда ушла цепь облачённых в камуфлированную броню десантников, мгла немедленно осветилась изнутри. Рыже-золотистые клубящиеся облака неслись по равнине, сметая всё на своём пути; командирский дисплей замигал, и связисты озабоченно заклацали клавишами: кто-то настойчиво ставил нам прицельную помеху.
Но зелёные искры не исчезли, командирский канал взорвался руганью взводных, всех перекрыл рык господина обер-штабсвахмистра, опять поминавшего «антилоп анальных» и «бегемотов беспозвоночных».
Мы, само собой, ответили: из всего тяжёлого оружия, выброшенного вместе с нами в первой волне.
— Взводные, Клаус-Мария, что они там применили, которые многоногие? — гаркнул я.
— Господин лейтенант! — первым дисциплинированно отозвался Клаус-Мария. — Что-то вроде термобарического, но поменьше калибром. Броня выдерживает, но не ближе двадцати метров. Отходим, ведя заградительный огонь.
Цепь зелёных искр подалась назад. Красные точки сгрудились против центра нашей линии, продавили её; дисплей едва успевал отмечать «попадания вражеских огневых средств».
Молодцы, спрутики. Как бы сейчас и нас не накрыло…
— Меняем позицию, быстро!
Привилегия комроты — иметь какой-никакой, но транспорт, который доставляют на планету вместе с тобой, что позволяет, если надо, весьма быстро убраться из того места, где находиться может быть опасно для здоровья.
Накаркал. Ударило так, что нас закрутило, едва не сорвав гусеницы.
— Господин лейтенант… — только и выдохнул молоденький солдатик-оператор, вчерашний студент-доброволец; мы успели вовремя: там, где только что беспечно стояла наша танкетка, сейчас полыхал яростный пожар. Что-то мне подсказывало, что это пламя играючи справится и с нашей композитной бронёй.
Теперь уже отступала вся наша линия. Фланги держались, но центр вот-вот рухнет. Отойти. Разорвать контакт. Измотать огнём издали.
Мои ракетчики делали всё, что могли. Но я заметил, что посылаемые в сторону неприятеля «ведьмы» и более тяжёлые «гоблины» всё чаще и чаще взрываются чуть ли не над головой моих собственных солдат.
— Центр, я Альпен. Противник контратакует. Требуется немедленная поддержка тяжёлыми средствами.
— Поддержки не будет, Альпен. Орбитальные бомбардировщики доберутся до вас только через три часа… — спокойный голос в наушнике. Конечно, им там хорошо, на высоких орбитах, надёжно прикрытых всей ПРО флота…
Ладно, не будет так не будет.
— Всем — общий отход. Азимут… И не геройствовать!
— Есть не геройствовать! — с некоторой задержкой отозвались командиры взводов. Правда, только двое из троих.
— Где Клематцу?
— Пал смертью храбрых! — отозвался Клаус-Мария. — Я принял командование взводом, господин лейтенант.
— Дайте изображение, вахмистр.
— Есть!
Клаус-Мария Пферцегентакль залёг в неглубокой щели, поле перед ним всё дымилось,