Избранные произведения в одном томе

строителей) сооружения, однако Дбигу-то ни с какой стороны не муравьи!
Наступала наша первая ночь на Омеге, рота развернулась, закопалась в землю, нам подбросили тяжёлого вооружения, приготовились к работе зенитные комплексы, всё по уставу. Сообщили, что командование пыталось достать «объект Ночь» с воздуха и с орбиты — безуспешно. Дбигу продолжали методично разрушать всю созданную поселенцами инфраструктуру; флоты над Омегой обменивались ракетными залпами и держались подальше друг от друга.
Исход боя, как встарь, должна была решить пехота.
Я не находил себе места, однако больше ничего не чувствовал — жуткая армия Дарианы Дарк больше себя никак не проявила. И тут…
— Господин лейтенант?
— Гилви? — удивился я. — Что ты тут делаешь? Штаб бригады высаживается только завтра!
— Упросила Валленштейна взять меня с собой в первой волне, — dame шарфюрер точно рассчитанным движением поправила волосы. На Гилви даже камуфлированный бронекомбинезон сидел, словно вечернее платье. — А ты хорошо тут устроился, Рус!
В наскоро выкопанной землянке…
— Да уж, — хмыкнул я. — Как у тебя, Гил?
— У меня? — она смешно округлила глаза. — Да что у меня может быть, у тыловой крыски? Вот вы — это да! Я давно у Валленштейна прошу, чтобы он меня в поле бы перевёл.
— Что тебе там делать? — искренне поразился я. — В сестры милосердия решила податься?
— Зачем в сестры? На это другие есть. Более квалифицированные. А я могла бы работать оператором разведывательного или ракетного комплекса, наводчицей, расчётчицей… мало у нас вычислителей в боевой цепи?
— Хватает, — кивнул я. Нет, зря Валленштейн так безоговорочно вычеркнул её из круга подозреваемых. Я не вычёркивал ни на день, ни на миг.
— Расскажи, — она села рядом, коснулась тонкими пальцами моей ладони. — Расскажи, как вчера всё было? Валленштейн чуть не рехнулся, ваши доклады слушая. Видео шло с перебоями…
— Да вы ведь всё равно больше нашего увидели! — попытался увильнуть я. — Сколько каналов транслировало на штаб и сколько — ко мне? Да и ничего особенного мы не видели. Ну, осьминоги. Ну, в броне. Танков или другой техники — не появлялось. Так что… — я развёл руками.
Она сидела совсем близко, и я чувствовал слабый аромат знакомых духов. Гилви не изменила своим привычкам, даже сменив легкомысленный наряд «подружки» на чёрный мундир Государственной Тайной Полиции.
— А как твоя опухоль? Ну, помнишь…
— Помню, — перебила она меня. Достаточно резко перебила. — Как такое забудешь… яйцеголовые от меня отступились, шрам исчез, опухоль сошла, разве что синяк небольшой остался, запудривать приходится, когда… на свидание идёшь, — она лукаво стрельнула глазками.
— И ничего не болит? Не беспокоит?
— Нет. А почему ты спрашиваешь, Рус?
— Просто беспокоюсь, — соврал я. — Потому что больше никого не знаю, кто бы под Тучей выжил.
— Тогда, в бункере, не одна я уцелела, — возразила Гилви.
— Верно, верно, просто где они все — а ты рядом, кого ж ещё спрашивать?
…Может, я ошибся? И она на самом деле никакой не биоморф?
И я всматриваюсь в самую глубь её глаз, подобно тому, как на этой же планете не так давно всматривался в парящего над потоком слизи «жука»-биоморфа; я произношу те же ничего не значащие слова, которые, конечно же, нельзя воспринять; первое мгновение Гилви смотрит недоумевающе, потом, превратно истолковав мои намерения, удовлетворённо улыбается и тянется ко мне губами, старательно зажмурившись, словно перед первым поцелуем в жизни; и в этот миг во мне словно что-то вспыхивает, огненная волна боли прокатывается по всем нервным стволам, я с трудом, но сдерживаю стон. Гилви испуганно отдёргивается, однако я перехватываю её за предплечье и дёргаю к себе.
— У меня для тебя есть новость, Гилви, — сказал я, вновь глядя ей в глаза, прямо и жёстко. — Сказать, какая, или ты догадаешься сама?
— Рус, ты чего? Чего ты? — забормотала она, правда, не делая попыток высвободиться. — Я так обрадовалась… вдруг ты наконец-то решился меня поцеловать…
— Да, возможно, нам с тобой есть все резоны целоваться, — кивнул я. — Мы с тобой одной крови, ты это знаешь?
— Одной крови? Ну да, мы оба белые, что ещё-то? — удивилась Гилви. — Я лазила в твои медфайлы… Ничего общего, HLA-набор совершенно разный…
— Ты лазила в мои файлы? Зачем?
— Хотела… — она покрывается краской. — Хотела узнать, совместимы ли мы генетически. Нет ли каких-то… противопоказаний. Хотела… от тебя ребёнка. — Гилви низко опустила голову. — Мечтала, дурёха. Такой муж, думала, пропадает. Такой парень холостым ходит. Чего медлишь, глупая, себе говорила. Ведь сохнешь по