Избранные произведения в одном томе

батальону. Два шли, развернувшись в боевую цепь, третий играл роль мобильного резерва, я брал то одно отделение из него, то два, чтобы создать перевес на том или ином участке; из первой линии отделения отводились назад для краткого отдыха. На командирском канале устроил настоящий бенефис неподражаемый господин старший мастер-наставник: богатству изоформ и сочетаний на тему тропической фауны позавидовали бы профессиональные комики. Ему опять пришлось принять взвод: новоиспечённый командир юнкер Хиппер получил своё, и медики эвакуировали его в тыл. Я охотнее поставил бы на взводы испытанных вахмистров, вроде Микки; но перед выброской Валленштейн приказал заполнить вакансии офицерами, пусть даже не полноправными, а после ускоренного выпуска, как Вольфиц, или вовсе брошенными на фронт без экзаменов, в прежнем чине юнкера, как Хиппер.
— Осторожнее, вахмистр, они сконцентрировали два десятка против вашего взвода! Отступите на сто метров до жёлтой отметки, я посылаю два отделения резерва, они ударят им во фланг. — Я нажал клавишу, на дисплее у меня и у оберштабсвахмистра высветился янтарным тот рубеж, на который следовало отступить его взводу.
— Есть отступать до жёлтой отметки! — браво отрапортовал Клаус-Мария. — Эй, вы, шимпанзе шерстистые! А ну-ка…
В эфире внезапно воцарился полный хаос. Я поспешно включил прямую трансляцию сигнала с камеры штабсвахмистра и содрогнулся — словно совершенно ополоумев, Дбигу лезли прямо на наш огонь, я увидел, как закованные в узкие броневые кольца щупальца хлещут во все стороны, отбрасывая со своего пути моих оглушённых бойцов.
Клаус-Мария взревел, словно дикий медведь, и бросился в схватку, поливая перед собой от бедра из «штайера»; по фигурной броне октопуса заметались снопы высеченных пулями искр, однако тот продолжал сражаться и замер только после того, как оберштабсвахмистр искровянил весь приклад, размозжив осьминогу мозг через прореху в броне — не было времени менять магазины.
И вновь, словно по заказу, я ощутил словно резкий тычок под дых — почувствовал биоморфа. Но где ж они, где?.. Где все те монстры, летающие, бегающие, рыскающие?.. Что у меня за наваждение?
Два десятка контратаковавших нас Дбигу попали в огненный мешок, с фланга их поливали свинцом два подоспевших резервных отделения; однако, прежде чем последний из наших врагов распростёрся бездыханным, они успели собрать свою дань.
Но в конце концов ближе к утру мы всё же прорвали их линию, после чего октопусы стали поспешно оттаскивать в тыл свои громадные «объекты» — напрасная попытка! Часть мы подорвали, часть — сумели захватить. Моя рота, в который уже раз оказавшись на острие удара, прошла за ночь не меньше пяти километров и первой оказалась в непосредственной близи от того, что мы все считали «ракетным комплексом орбитальной обороны».
Авиация по-прежнему не появлялась над полем боя — мы прогрызли оборону Дбигу только с одного боку, а зоны поражения, как наши пилоты уже успели убедиться, у октопусов перекрывались вполне эффективно.
Моим глазам — уже глазам, а не камере дальнего обзора — открылось циклопическое сооружение. В нём всё было чужим. Изломанные формы, странные, дугообразные боковые обводы; больше всего он напоминал плохо пропечённую булку, разломленную пополам. Чёрное и зелёное смешивалось в какую-то дремуче-болотную гамму.
А за грозным исполином лежало то, что ещё совсем недавно было поселением, небольшим городком Альпхалле. Ни одного дома там не осталось, исчезли даже развалины; судя по карте, прямо на фундаментах расположились странные «комплексы» Дбигу, те самые, назначение которых наши штабные аналитики высасывали исключительно из пальцев.
Не осталось не только стен, но даже и дорог. На их месте поднимались высокие деревья, чёрные и мокрые, словно из-под сильного ливня. Чудовищные сооружения Дбигу медленно ползли по останкам человеческих трудов; одни оставляли за собой дымящуюся, исходящую паром землю, другие монстры надвигались на эти полосы, за ними земля уже зеленела травой и низкими кустами; проходили третьи, и возникали деревья, расправляли стиснутые ветки, на глазах, словно в убыстренной съёмке, распускались листья; деревья выныривали из тёмного зева машины нагими, мокрыми, дрожащими; минуту спустя они уже спокойно шелестели под лёгким ветерком.
— Да они ведь сады сажают! — недоумённо воскликнул Микки и был совершенно прав.
У увиденного нами имелось только одно объяснение.
Дбигу восстанавливали планету. Им не было дела до нас. Наскакивавшие со своей техникой люди действительно не воспринимались как настоящая угроза. Мне трудно было в это поверить, ведь мы убивали октопусов, взрывали