Избранные произведения в одном томе

Артиллерия оперативно снизила прицел, но второй залп, как и первый, только лизнул огнём спины наступающих, а потом стрелять уже стало невозможно — слишком близко подошла Туча к нашим траншеям.
Бывалые солдаты, те, кто дрался ещё на Иволге, смотрели на катящуюся живую волну без страха. Они помнили, где «Танненберг» понёс основные потери — отнюдь не в схватке с летучими и бегающими тварями.
Я заставил себя выпрямиться.
— Герр обер-лейтенант… Руслан! Ты что? — услыхал я вопль Клауса-Марии.
— Так надо, господин оберштабсвахмистр, — ответил я ему по индивидуальному каналу.
Я смотрел на приближающуюся живую стену. Во мне тоже есть ваша часть. Я один из вас. Мы одной крови. Вы не тронете меня…
Разумеется, они не понимали слов. Может, Туча и управлялась посредством экстрасенсорной перцепции, иными словами — телепатически, но я верил, что, повторяя эти слова, смогу настроить себя так, что Туча действительно ощутит меня своим. Под Пенемюнде она просто обтекала мой окон; посмотрим, окажусь ли я цел и невредим теперь.
Наши позиции в свою очередь изрыгнули огонь, метнули его навстречу тёмному хаосу; десант, словно древние боги, повелевавшие громами и молниями, пламенем пресёк путь Туче, и в воздухе, и на земле.
На землю пролился настоящий дождь из обугленных, обгоревших трупов. Как на пенемюндском берегу, Туча с размаху бросила себя на растянутые сети, мы встретили её огнемётами, расчёты УРО одного за другим выбивали крупных бронированных монстров, тяжело топавших по земле.
Газовую атаку я успел почувствовать и предупредить своих за добрых пятнадцать секунд до того, как лопнули набрякшие, туго натянутые набрюшные мешки тварей; история повторялась, Туча обтекала меня, словно не замечая.
— Работает, герр оберст! — передал я Валленштейну. Командир бригады не успел ответить. Сквозь огненные смерчи прорвался целый рой новых созданий, и сознание моё, накрепко сращённое с биоморфной сущностью, тотчас скомандовало: «Опасность!»
Больше всего эти бестии напоминали ножницы с крыльями и крепкими когтями. Они дождём падали на наши сетки, не обращая внимания на убийственный огонь; «ножницы» хоть и с трудом, но взрезали сверхпрочную проволоку. Трепыхающееся, дёргающееся тело протискивалось в прореху, тотчас получало пулю, расплёскивавшую её внутренности по стенке окопа; но за «резунами» следовали иные твари, и они попадали уже не в сети, а оказывались под ними…
Было невозможно истребить всех до единого созданий, могущих резать проволочные сети, в них мгновенно появились десятки и сотни прорех.
А Туча по-прежнему избегала меня, не обращала никакого внимания, словно не замечала…
Пошли в ход запасные сетчатые щиты, я отводил людей из «утративших целостность защиты» траншей; оставленные ходы заливались напалмом. Что-то тонко визжал Вольфиц; Юрген мрачно ругался, и ругань была едва слышна из-за непрерывного треска пальбы; за первыми волнами летучих следовали орды бегающих, и гранаты летели прямо в раззявленные пасти.
Нет. Неправильно. Так бой не выиграть, мелькнула мысль.
Прочь отсюда! Туча, прочь! Поворачивай назад! Здесь нет ничего, кроме огня. Убирайтесь прочь, откуда пришли! Ищите вашу «матку»! Прочь, прочь, говорю вам!
Никакого эффекта. Впрочем, этого и следовало ожидать.
И тогда пришла новая идея. Пришла из ниоткуда, спокойная и деловая.
Эй, вы! Летающие, ползущие, бегущие! Я здесь! Тот, кто ненавидит вас. Ваш враг, который станет биться с вами до последнего издыхания. Сюда, ко мне, слышите?! И не вздумайте сворачивать в сторону! Сюда, ко мне, я ваш враг!
В свободное пространство у меня над головой ворвалась бестия, быстро шелестя крыльями и беспрестанно выгибая оканчивающийся внушительным жалом хвост, словно у морских скатов планеты Земля. Зависла, словно в раздумье.
— Иди сюда… — сквозь зубы прошипел я по-русски, пристально вглядываясь в чёрные немигающие глаза существа.
Оно слово бы услыхало. Дёрнулось, точно уклоняясь от пули, зигзагом ринулось ко мне; однако я словно бы видел, где она окажется в следующий момент, и, когда мой «штайер» изрыгнул огонь, траектория оперённой стрелы пересеклась с путём твари именно там, где нужно. Полетели мокрые ошмётки, стрелка, проходя через живую плоть, рвёт ее куда сильнее обычной пули за счёт отточенного стабилизатора.
Туча словно бы услыхала мой призыв. И ринулась с утроенной яростью — на меня, на меня одного.
Я насилу успел спрыгнуть, сетчатую крышу задвинули уже другие руки; я глянул — Раздва-кряк! И ощеренная бешеная рожа:
— Счас мы им, герр обер-лейтенант!
На задранных стволах заплясали огненные венчики.