Избранные произведения в одном томе

Гилви держали взаперти в арестантском бронетранспортёре (имелся в славной бригаде и такой). Охрану — плечистых парней из последнего пополнения, сплошь «стержневой нации», — уже предупредили:
— Ждём вас, господин обер-лейтенант, — сказал один из них, с необтёртыми нашивками обер-десантника.
Я сухо кивнул.
…Внутри едва можно было выпрямиться во весь рост. Крошечная камера, бортовые лючки наглухо заварены, горит лампа дневного света за мелкой и частой — палец не просунешь — решёткой. В углу крохотная кабина биотуалета, вдоль борта — откидная лежанка. Ещё есть жёсткая табуретка у откидного же столика, и тоже намертво врезанная в пол.
Тут пахло страхом и страданием. Стены, пол, потолок покрывала ржавчина, и я мельком пожалел, что господин старший мастер-наставник сюда не заглядывает, — в противном случае все проштрафившиеся новобранцы без устали драили бы автозак изнутри до полного блеска.
Гилви казалась окаменевшей статуей. С неё не срывали погоны и награды, сняли только ремень и портупею, однако выглядела она так, словно над нею надругалась вся бригада до последнего человека.
На меня она даже не посмотрела. Пребывала где-то глубоко-глубоко в себе, словно прислушиваясь к неведомым голосам.
— Гилви…
Она не повернула головы.
— Гилви! — я шагнул к ней, коснулся плеча.
— О, — бесцветно сказала она, не шевельнув бровью. — И тебя прислали.
— Прислали, — согласился я. Отпираться и утверждать, что я очутился здесь по собственной инициативе, смысла не имело.
— Зачем? — не меняя выражения лица и не шевелясь, произнесла Гилви.
— С тобой потолковать.
— Что называется, «по душам»? А о чём толковать-то, Рус? Меня арестовали по ошибке. Думаю, та стерва Пояркович решила меня оговорить. Почему-то решили, что раз на меня пришел вызов, то, ясное дело, я желаю скрыться, а сам вызов — подложный. Ну так соединились бы со штабом моей конторы, там бы Валленштейну быстро всё объяснили — кого следует арестовывать и кого нет.
Она произносила правильные слова, какие и следовало, но я не мог отделаться от мысли, что внутри у неё творится совсем иное. И что она никакая не добропорядочная сотрудница гестапо, облыжно посаженная под арест спятившим фронтовым командиром бригады.
Конечно, виновность её не доказана, напомнил я себе. Совсем не доказана. То, на что ссылается Валленштейн, и в самом деле может оказаться простым совпадением.
— Гил, мы с тобой — не люди, забыла?
— Разве такое забудешь? Всё время только об этом и думаю, — отозвалась она, по-прежнему не глядя мне в глаза.
Биоморфа в ней я чувствовал очень хорошо. Что-то бесформенное, распустившее щупальца по всем артериям, свившее гнездо в сердце, и в то же самое время — незримое, таящееся куда глубже, чем могут заглянуть наши микроскопы и прочая машинерия.
— Хотел бы я вытянуть из тебя эту тварь… — сам не знаю, отчего с губ слетела именно эта фраза.
— Хотел бы!.. А я-то уж как бы хотела!
— Давай с самого начала, Гил.
— Давай, делать-то всё равно нечего…
— Ты точно не помнишь ничего особенного в своём детстве? Юности?
— Рус, да ведь говорили уже об этом… нет, ничего не помню. Про планетку нашу я тебе рассказывала, отвратительнейшая дыра и, если б не Империя, такой бы и осталась. А я сама рабский ошейник носила. Если бы вообще выжила.
Не то. Не про то. Если прав Валленштейн, то говорю я сейчас с опытнейшим агентом-«кротом», против которого нет практически никаких улик.
Или… нет, не с «кротом» и не с правоверным солдатом секретной службы. С Гилви, которая…
— Ты была со мной потому, что того требовало твоё задание?
Она дёрнулась.
— Дариана Дарк срочно затребовала информацию? Мы ведь чудом вырвались из её лап, Гил. Если б не та бомбардировка — быть мне разделанному на мелкие кусочки, пока Дарк не убедилась бы, что биоморфа из меня так просто не выделить, это тебе не бактерия и не вирус. Ты, а вовсе не несчастная Пояркович, передала данные о нашем рейде, и Дариана успела приготовить нам тёплую встречу. Ты была со мной, Гил, а другой рукой в это время шифровала сообщение Дариане.
Она молчала, только ресницы задрожали.
— Врала всё это время… вообразила себя какой-нибудь Мата Хари?
— Это кто ещё? — с деланым равнодушием поинтересовалась Гилви.
— Да была одна такая… разведчица, вроде тебя.
— Ну, спасибо.
— За что же?
— Шпионкой не называешь.
— Ты не шпионка. Ты биоморф, как и я. Оружие Тучи. В отличие от меня.
Гилви резко вскинула голову.
— А может, ты мне всё врал? — брезгливо кривя губы, бросила она. — Может, всё-таки нет никаких биоморфов во мне, а выжила