Избранные произведения в одном томе

игры, да и только. Зачем им такое могло понадобиться, не уточнялось?
— Если б уточнялось… — проворчала Гилви. Для провалившейся разведчицы держалась она вполне достойно.
— У меня нет другого ответа, герр оберст. Это просто категорический императив. В другом эти существа и не нуждаются. А вот кто принял такое решение…
— Нам и предстоит выяснить, — нарочито официально заявил Валленштейн. — После чего принять соответствующие меры по пресечению подобного рода деятельности. Вы можете сказать, откуда приходят «матки»? Где эти планеты, где их базы?
Глаза у него сверкали, словно индикаторы на блоке наведения.
Мы переглянулись с Гилви.
— Нет, герр оберст, не можем. Но… есть способ, как можно попытаться это сделать. Но тут без добровольной помощи dame Паттерс ничего не получится и получиться не может.
Валленштейн воззрился на неё.
— Гилви, я понимаю, что вы боролись против Империи по идейным мотивам. Я…
— Имперские карательные части казнили её родителей, герр оберст.
Глаза полковника заледенели.
— Это случается, — едва двигая губами, проговорил он. — Это случается. Невинные гибнут… Я сожалею.
— Мои родители не были невинными, герр оберст, — с достоинством ответила Гилви. — На моей родной планете они были богатыми землевладельцами и… защищали свой образ жизни. Я не стану говорить о том, правы они были или нет. Это мои родители. Казнённые без суда и следствия.
— Я сожалею, — повторил Валленштейн. — Но Руслан утверждает, что нам не обойтись без вашего содействия. Не буду произносить пышных речей и призывать вас вспомнить о патриотизме. Скажу лишь, что готов гарантировать вам не только жизнь, но и свободу. Если, конечно, все мы выживем и у рода человеческого останется место, чтобы наслаждаться плодами оной свободы.
Гилви вздёрнула голову.
— Да, мне нужна свобода, да и от жизни в придачу я бы не отказалась, — съязвила она. — Но гарантий вы никаких дать не можете, герр полковник. Вы лишь командир бригады. Не более того. Армейский офицер, пусть даже со связями в Генеральном штабе.
— Придётся вам мне поверить, госпожа Паттерс. Ни у кого из нас нет выбора.
— Это не так. Выбор есть всегда, герр оберст, — обворожительно улыбнулась Гилви. — Например, у меня есть выбор умереть немедленно, раскусив соответствующую ампулу.
— Искренне надеюсь, вы этого не сделаете, госпожа Паттерс.
— Не сделаю, герр оберст. Но только до того момента, пока не пойму, что… Руслан, скажи ему.
— Чтобы понять, откуда приходят «матки», — по возможности спокойно сказал я, — нам с Гилви надо дать больше свободы и силы своим биоморфам. К чему это приведёт — никто не знает.
— Больше свободы? Это как? И для чего?
— Биоморфы способны коммуницироваться друг с другом. Чтобы нам почувствовать точное местонахождение планет, надо, чтобы их почувствовали бы наши… симбионты.
— При этом Руслан скромно умалчивает, что таких планет — не одна, не десяток, даже не сотня, — меланхолично напомнила Гилви. — Может, тысячи, а может, и миллионы. И со всеми ими должна будет героически покончить одна-единственная бригада «Танненберг»? Или Руслан Фатеев отправится в имперскую столицу, убедит Его Величество кайзера в правильности свой теории и возглавит «дранг ам химмель»? После чего во все имперские территории будет спущен план по возведению памятников герою в полный рост — ну, разве что чуточку поменьше изваяний Бисмарка или Фридриха Великого.
— Сотни планет? Тысячи? — поднял бровь Валленштейн.
— Может, и больше, герр оберст. Галактика велика.
— Тогда я был бы признателен тебе, Руслан, если бы ты посвятил меня в остальные подробности. Пока что это выглядит… странно.
— Герр оберст! Если бы я точно знал, что надо делать и куда нанести удар… Всё, что я говорю, — что нам надо и дальше наступать на Тучу. Не только, чтобы спасти Каппу. Наших с Гилви биоморфов надо… развивать. Чтобы мы смогли что-то действительно увидеть. А дать биоморфам для этого силу мы можем только так.
— Ara-ага, только прошу помнить, что удаление отросших щупалец, рогов и прочего стандартной армейской страховкой не покрывается, — мрачно пошутила Гилви.
— А что потом?
Они совершенно правы, когда требуют с меня ответа. Но как облечь в слова одни лишь смутные подозрения?
— Мы столкнулись не с сознательным, направленным вторжением, — глубоко вдохнув, начал я. — Иначе и «матки», и Дбигу действовали бы совершенно по-иному. В рамках обычной логики наступления, которую нам постичь вполне по силам. Впрочем, об этом говорилось уже не раз. Мы обсуждали и то, не воюем ли мы со «сверхцивилизацией биоморфов». Нет, не воюем.