Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
Шифровка 151.
Следящий — Баклану:
По моей информации, Гладиатор находится под домашним арестом и лишён доступа к средствам связи. Вынужден лишний раз обратить ваше внимание на недопустимость задействия данного канала связи со мной по такому поводу. Меры к освобождению Гладиатора мною принимаются.
Следящий.
От космопортов Каппы-4 медленно тянулись всё более и более истончающиеся пальцы имперских колонн. Мы наступали — не так быстро и не так легко, как хотелось бы, однако же — наступали. В этой войне не требовалось брать стратегически важных городов и проводить стремительные операции на окружение. Мы просто двигались туда, где спутники замечали Тучу.
Бригада оторвалась от главных сил. Мы оставляли позади не десятки — сотни километров, не скрывались, ждали, когда жадная до крови орда сама полезет на наш кинжальный огонь. И Туча лезла — наверное, здесь не хватало Дарианы Дарк, да что там Дарианы — тут бы справился любой сержант.
Потом мы останавливались, закапывались в землю и ждали. Туча обрушивалась на нас со всех сторон, и тогда начиналась наша с Гилви работа.
Конечно, она боялась, очень боялась. Ощущать направленную на тебя слепую и животную ненависть парящего над головой облака, сотканного из миллионов преисполненных злобы и жажды убивать созданий.
…Мы стояли рядом, взявшись за руки. В наушниках — молчание людей и ровный, слитный треск неисчислимых крыльев — Туча готова к штурму. Теперь мне уже не требовалось особых усилий, чтобы притянуть её к себе. Биоморфы тоже умеют ненавидеть, только по-своему. Лицо Гилви скрылось под забралом шлема, однако я знал — она сейчас снежно-бледна, ни кровинки в истончившихся губах. Она тоже ждала. Вот только чего?..
Конечно, мы теперь знали все коды Федерации, всё то, что знала Гилви. Осведомители Дарианы сидели под домашним арестом — Валленштейн по-прежнему не впутывал в это дело охранку.
…Туча над недальним горизонтом решилась. Миллионы живых созданий, коим уготовлено было умереть через считаные мгновения, ринулись прямо сквозь наш огонь, не обращая внимания на разрывы, дождь шрапнелей, тянущиеся с земли трассы. Мы уже привычно не жалели патронов — не столько в надежде действительно нанести Туче серьёзные потери, сколько вызвать её «ярость», если можно так выразиться.
А мы с Гилви стояли, высунувшись по пояс из наспех отрытого окопчика, и, держась за руки, смотрели на приближающиеся полчища.
Всё-таки этот враг в отсутствие Дарианы был туповат. Туче бы затаиться, устроить на нашем пути засаду, вроде той, что так блистательно удалась на Иволге, — однако она дуром лезла на наши залпы.
Поросшее редким кустарником поле перед нами покрывалось разорванными, обугленными, почерневшими трупами и трупиками. Из недальнего леса вырвалась волна бегающих тварей — они торопились присоединиться к крылатым, спешили навстречу собственному уничтожению.
И, наверное, они смяли бы нас, потому что в этот раз их собралось куда больше, чем в тот день, когда я один тянул на себя всех летающих бестий.
— И что теперь, Рус?! — голос Гилви срывался. Кажется, она разом позабыла все до единого мои наставления.
— Ненавидеть её. До боли, до обморока! Ругай её последними словами, если ничего другого не получится! — рявкнул я в ответ.
Гилви осеклась, в наушниках слышалось только её тяжёлое дыхание. А потом Туча, словно сорвавшись с цени, ринулась на нас, только на нас двоих.
Голова моя мгновенно заполнилась смутным рокотом, словно множество голосов глухо рычали какие-то проклятия. Так, наверное, пытался бы выругаться пёс, умей он говорить. Потоки существ, пересекшие небо и землю, нацеливались в нас, словно копья, не обращая внимания ни на что остальное.
И по ним, этим потокам, ударила вся артиллерия бригады. Признаюсь, что с трудом подавил в себе желание ничком броситься на дно окопа — осколки так и загудели вокруг. Но я каким-то странным образом знал, что, стоит мне залечь, — порвётся та тонкая нить, что связывает меня с Тучей, биоморфа во мне — с миллионами его собратьев.
Биоморфа? Во мне? Откуда во мне «биоморф», о котором я думаю, словно об отдельной от меня сущности? Его нет, понимаешь ты, Рус, нету, он — не более чем лишние гены в твоих хромосомах или, скажем,
