Избранные произведения в одном томе

разрасталась гулкая бездонная чернота, мир закрывался перед глазами, как бывает, когда падаешь в обморок от нехватки кислорода.
Биоморф во мне рвался туда, к коричневой жиже. Порождающее пусто и… здесь, наверное, сгодилось бы наше слово «выпотрошено». Скорее, скорее к ней, стать частичкой, клеткой в хлюпающем, перевитом жгутами пульсирующих жил исполинском организме, умеющем разделяться и затем вновь собираться воедино.
Биоморфы, конечно же, могли общаться невербально. И сейчас то, что жило во мне и Гилви, изо всех сил пыталось понять, что же от него хочет «матка». А моё сознание, в свою очередь, пыталось интерпретировать непознаваемое, представить каким-то образом передающиеся сигналы в понятных человеческому сознанию терминах.
Но мы, в свою очередь, пришли сюда не просто так, не поглазеть на чудо инопланетной генной инженерии. Мы хотели сами отдавать приказы. И добиваться, чтобы им повиновались.
Я постарался заставить «матку» сдвинуться. Хоть на несколько метров, но приблизиться ко мне.
Ощущение, что пытаешься заставить пошевелиться ногу, которую «отсидел». Болезненное покалывание по всему телу, становящееся всё сильнее и сильнее, — а «матка» даже не пошевелилась.
И одновременно она нанесла ответный удар, если только можно так выразиться.
Мы, в свою очередь, получали приказы. Не облечённые в слова, просто императивы, нечто вроде нашего «приказа» собственному телу совершить то или иное движение. Мы требовались «матке». Она тянула нас к себе, и я вдруг ощутил, что ноги против моей собственной воли сделали шаг, другой, третий; рядом точно так же безвольно переступала Гилви.
Не гипноз, не подавление воли — мы отлично понимали, что с нами. Это скорее напоминало судорожное, рефлекторное сокращение мышц, но, к сожалению, в нашем случае мышцы сокращались уже слишком упорядоченно.
Гилви завизжала, впилась хоть и коротко остриженными, но острыми ноготками мне в руку, повалилась на бок, я запнулся и тоже растянулся на песке.
Наваждение исчезло — вернее, мы кое-как могли ему противостоять. Едва передвигая ноги, словно паралитики, мы поползли прочь.
— Господин обер-лейтенант! — Микки оказался рядом. — Ранены?!
— Микки, помоги… нам надо подальше от этой штуки…
— Гюнтер! Петер! Быстро сюда, с носилками!
…Вскоре мы оказались в безопасности. Издалека зов «матки» уже не заставлял наши ноги двигаться сами собой. Биоморфы в нас стали опасно сильны.
— Ру-ус, я боюсь… — прохныкала рядом Гилви. — Ничего не боялась, ни смерти, ни позора, ни… была в разведке, под Тучей побывала, а тут… поджилки не то что трясутся, ходуном ходят. Тварь эта, что во мне… откуда взялась? Ума не приложу… и чего теперь хочет?
— Хочет, чтобы мы спустились к «матке» и унесли от неё столько истоков, сколько сможем, — я наконец-то смог облечь в слова невыразимое.
— Куда унесли?
— Куда подальше. Куда сможем. Там, где есть проточная вода, впрочем, на крайний случай сгодится и застойный пруд. Туча должна пролиферировать.
— А я, а я видела… — зачастила Гилви.
— Опять планета?
— Нет. Небо над ней. Я запомнила… Там был корабль.
— Корабль? Какой корабль?
— Дбигу. Опознать нетрудно, в своё время такие по всем сетям показывали.
— Антигравитаторы привезли, — подумал я вслух.
— Не знаю. Больше ничего, — призналась Гилви. — Что мы видим, Рус?
— Это не мы. Это вспоминают биоморфы в нас.
— Рус… — Гилви помолчала, потом тронула меня за рукав, как-то робко, совсем по-девичьи. — Рус, мы ведь умрём, правильно? Мы дали биоморфам развиться, и теперь дороги назад нету. Ты ведь об этом молчишь?
— Гил, мы не умрём, — со всей уверенностью, на которую был способен, сказал я, обнимая её за плечи. — Ну, биоморф… мы ж сами на рожон лезем, да ещё и «матка» рядом. А вот не будет их — и забудем об их существовании. Может, они вообще рассосутся…
Только безоглядно влюблённая может поверить такой грубой лжи. Однако Гилви поверила, успокоилась, перестала дрожать.
— Герр обер-лейтенант! — вырос рядом Микки. — Заряды готовы. Прикажете подрывать?
Я кивнул.
…И миг спустя мы с Гилви едва не потеряли сознание от режущей, жгучей боли, прокатившейся по всем нервам, словно кто-то ткнул раскалённой иголкой в «дупло» живого зуба. Над взморьем взвилось грибовидное черно-рыжее облако, взрыв испепелил «матку», выжег загаженную бухту, разметал сложенную служаками-биоморфами дамбу, и пока ещё чистые морские волны ринулись в воронку.
— Задание выполнено, господин обер-лейтенант! — козырнул Микки.
— Хватит тянуться, штаб-ефрейтор Варьялайнен, — устало отозвался