Избранные произведения в одном томе

я. — Давайте грузиться и убираемся отсюда. Только дайте мне связь с бригадой.
— Герр оберст отсутствует, — прогнусавил незнакомый мне голос в наушнике.
— Дунке, это ты?
— Дежурный офицер лейтенант Ровичка.
Командир взвода у Мёхбау. Странно. Дежурил Фридрих Дунке, молодой, старательный штабист из недавно присланных в разведотдел, когда бригаду наконец доукомплектовали до приемлемого.
— Где лейтенант Дунке, Ровичка?
— В санчасти, герр Фатеев.
— Вот как. Надеюсь, ничего серьёзного?
— Абсолютно ничего. Расстройство желудка.
— Тогда прими сообщение для герра оберста, лейтенант.
— Слушаюсь!..
Вертолёты монотонно мололи винтами воздух. Эх, которое уж столетье на дворе, а никаких тебе «антигравитаторов». Этим только Дбигу могут похвастаться. Впрочем, парусники тоже верно служили человечеству не один век после того, как на поле боя появилось огнестрельное оружие.
Мы возвращались в бригаду, Гилви совсем приуныла.
— Ты чего, Гил?
— Рус, мы умрём, — прошептала она, отрешённо глядя в угол кабины. — Там, на планете, куда прилетали Дбигу. И ты, и я. Но мне не страшно. Ты будешь держать меня за руку до последней минуты…
— Типун тебе на язык. Такое только в сериалах показывают.
Она усмехнулась, как-то нехорошо, всезнающе, ну точно
Кассандра, когда троянский конь уже открылся и греки уже сцепились с защитниками великого города.
— Тогда обещай мне…
— Садимся! — объявил пилот по трансляции, и тяжёлая машина зависла над белым кругом.
Нас никто не встречал. Собственно говоря, я вдруг подумал, что Валленштейн никуда исчезать не собирался, а, напротив, приказывал постоянно держать с ним связь.
— Гилви, — одними губами сказал я, — приготовься. Сейчас, похоже, придётся бежать. Валленштейн…
Она мигом всё поняла, глаза сузились.
— Живой им не дамся, так и знай, — прошептала она, снимая тяжёлый «вальтер-М» с предохранителя.
Я тоже придвинул поближе готовый к бою «штайер».
— Приехали, — пилот из кабины открыл дверь нашего отсека, разложился узкий трап. — Удачно перед начальством отчитаться.
Моя команда выгружалась. Поле вокруг пусто — никаких секуристов, как я уже стал ожидать. Может, всё и обойдётся?
Из-за трейлера вырвался джип, промчался, оставляя за собой пылевой шлейф, и я ощутил неприятный привкус во рту.
— Фатеев!
С подножки соскочил Мёхбау. За рулём сидел мой бывший взводный Рудольф.
— Оберста взяли. В штабе полным-полно «арийцев» и безопасников Даркмура. Все документы изъяты. Прибыл новый командир бригады. Из «Арийского легиона». Был там командиром полка, — Мёхбау выплёвывал короткие фразы, словно из пулемёта.
— Кого-то ещё арестовали?
— Нет. Допрашивают начштаба.
— Искали тебя, Рус, — вступил в разговор Рудольф. — Правда, плохо. Слишком торопились взять Валленштейна.
— И что теперь? — медленно спросил я. — У меня есть вариант, господа, но не знаю, насколько вы разделяете мои взгляды…
— Я достаточно наслышан о твоих взглядах, обер-лейтенант, чтобы их разделять, — резко бросил Мёхбау.
— Тогда идём. Отбивать полковника.
Рудольф хищно оскалился, очевидно, это должно было изображать улыбку согласия.
Я оглянулся на Гилви. Она стояла, заложив руки за спину. Ещё дальше Микки распоряжался летавшей с нами командой.
— Сколько у тебя верных людей, Руслан? Из старого взвода?
Я покачал головой.
— Им нет дела до этих распрей, Дитрих. На дело могут идти только офицеры. Солдат впутывать не стоит.
— Я так и думал, — скривился Мёхбау. — Жаль, что они не испытывают к секуристам те же чувства, что и я…
— Трудно ожидать от них подобного.
— Согласен… Ладно, идём. Рудольф! Оповести остальных.
Безопасникам удалось арестовать Валленштейна, что называется, не наделав шороху. Штаб бригады не был окружён мрачными типами в чёрной форме, вообще ничто не выдавало того факта, что в бригаде сменился командир. Удивляться нечему — солдаты воюют «за Империю» в лучшем случае, а в худшем — за паёк и возможную пенсию. Никак не за своего командира.
Я заметил приближающуюся к штабному трейлеру ещё одну группу офицеров: командиры рот, взводные; из дверей выскочил озабоченный солдатик, мельком бросил на нас взгляд, на всякий случай вытянулся во фрунт и побежал дальше по каким-то своим делам; Мёхбау уже поворачивался ко мне, когда хлопнуло прямо под ногами, ударило по барабанным перепонкам, в глаза плеснуло чернотой, зрение погасло, и я ощутил полёт, последний полёт, раскрыв объятия матери-планете.