Избранные произведения в одном томе

встречный вопрос, герр оберфюрер — а вас совсем не интересует, почему бригада «Танненберг», единственная из всех частей 2-го десантного корпуса, оказалась в состоянии вести наступательные действия против Тучи?
— Интересует, Фатеев, очень интересует. И я очень рад, видя, что здравый смысл в вас возобладал. Мы уже располагаем полной картиной изменнической деятельности Валленштейна…
— Фон Валленштейна, — поправил я гестаповца.
— Валленштейна, — с нажимом повторил он. — Специальным указом его светлости регента все мятежники лишены дворянского достоинства. Процедура гражданской казни будет совершена особо, по завершении следствия об их преступлениях.
— Спасибо, что сочли возможным проинформировать меня, герр оберфюрер.
— Да-да, в вашем досье отмечено, что и в первый раз, оказавшись под подозрением, вы отличались подозрительной разговорчивостью на отвлечённые темы, — пробурчал секурист. — Но я бы всё ж предложил вернуться к интересующей меня теме. О вашей командировке.
— Моя командировка? А что с ней не так?
— Хватит! — потерял терпение допрашивающий. — Не прикидывайся идиотом! Мы всё про тебя знаем! Ты был на Новом Крыму, ведя изменнические переговоры о сдаче всей бригады в плен!
— Раз вы всё знаете, зачем мне отвечать? — и я вновь зажмурился. Не вдавил веки друг в друга, словно наваливаясь на дверь, а плавно смежил.
Сейчас придёт боль, очень большая боль, подумал я. Отстранённо, почти равнодушно. Страх уже не имеет смысла, он не поможет выжить.
Раскрылась невидимая дверь, в комнату вошли трое — аккуратные белые комбинезоны, зеркальные очки, врачебные маски, тонкие перчатки. На тележке позвякивали блестящие никелированные инструменты.
— Мы сочетаем новейшие методики с опорой на проверенные веками традиции, — усмехнулся гестаповец.
— Сыворотка правды, герр оберфюрер?
— Ну что вы, Фатеев, за кого ж вы нас принимаете? Мы не садисты. Мы лишь скромные извлекатели информации. В наши намерения не входит сознательное причинение… э-э-э… физических неудобств допрашиваемому ради самих этих неудобств. А всевозможные психотропные препараты, или, как вы их называете, «сыворотки правды», себя не оправдали. Мы давно отказались от них.
— И заменили полиграфом, герр оберфюрер?
— Совершенно верно, Фатеев. На полиграфе-то ты и прокололся.
— Герр оберфюрер! Я был полностью оправдан по результатам тех испытаний!
Секурист вновь усмехнулся — со всей возможной гнусностью.
— Ты думаешь, что за два века наука полиграфия не продвинулась вперёд? Мы фиксировали больше двух сотен твоих параметров. Мы точно знаем, где и когда ты напрягался, именно для того, чтобы сбить с толку классический полиграф. Но тогда было сочтено целесообразным оставить тебя на свободе.
Я, в свою очередь, постарался усмехнуться.
— У меня на руках официальный документ о полном оправдании и снятии всех обвинений. Остальное — не более чем ваши рассуждения, герр оберфюрер, да простится мне это вольное обращение.
— Да, бумагу тебе действительно выдали, — охотно согласился следователь. — Чтобы усыпить твою бдительность. И ведь-таки усыпили!
— Тогда, опять же, не понимаю, к чему ваши вопросы, герр оберфюрер. Если меня хотят расстрелять, то для этого не нужны допросы. Как вы утверждаете, у вас достаточно доказательств. Значит, есть что-то, чего вы не знаете. Я правильно рассуждаю?
— У менее терпеливого и человечного сотрудника к вам бы уже применяли третью степень устрашения, — делано вздохнул секурист. — Меня интересует ваша деятельность на Новом Крыму, Фатеев.
— Моя командировка…
— Перестаньте, герр бывший обер-лейтенант. Разумеется, у вас все документы в порядке, отметки заградительно-этапных комендатур, воинских касс, продаттестат и вообще всё, что только можно себе вообразить. Ни у кого другого не возникло б и тени сомнения, что вы действительно были в командировке, если ограничиться вашим электронным следом, пребывая в полной уверенности, что подделать эти данные невозможно. Но мы следили за вами с самого начала. Мы знаем, что вы покинули Каппу на корабле контрабандистов. Они направлялись на Новый Крым. На ваши ползуны в Берлине по-прежнему высокий спрос. Дальше мы, само собой, потеряли вас из виду, наша агентура на Новом Крыму сработала непрофессионально. Оцените мою откровенность, Фатеев, — я рассказываю вам всё это для того, чтобы вы не думали, будто мы блефуем.
Похоже, что они действительно не блефовали.
Что ж, сменим тактику.
— Герр оберфюрер, на этот ваш вопрос очень просто ответить. Везде и всюду я, как мог, боролся с врагом Империи. С небезызвестной