Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
подобострастием. — Острая сердечная недостаточность, которая…
— Достаточно, — остановил его назвавшийся Адальбертом. — Поэтому я и решил поговорить с тобой лично, Фатеев. У меня миллион дел, но ты сейчас из них — самое важное.
— Благодарю, — с прежним выражением сказал я. Что им теперь может от меня понадобиться?
— Мне подали неплохой совет, — продолжал эрцгерцог, а может, и не он. — Выложить карты на стол, как говорили в старину.
— Я не вижу вашего лица, — бесцветно заметил я. Последовала пауза. Очевидно, они думали, что я не услышу. Но ошиблись:
— Ваша Светлость! Открывать лицо…
— Доннерветтер, если мне потребуется открыть лицо перед самим чёртом, чтобы только это распутать, — я не остановлюсь!..
— Но, Ваша Светлость, господин эрцгерцог!..
Они препирались довольно долго.
— Смотри, Фатеев, — прозвучало наконец.
Человек шагнул вперёд, где-то за моей спиной вспыхнул свет.
— Вы действительно похожи на Его Светлость эрцгерцога, — я старался, чтобы это прозвучало как можно более невозмутимо.
— Я он и есть, — угрюмо сказал Его Светлость регент. — Не притворяйся, Фатеев.
В общем, притворяться действительно не стоило. Его Светлость эргцерцог действительно решил пожертвовать своим инкогнито.
— Так что же за дело у вас, Ваша Светлость?
— Откуда в тебе примесь биоморфа? — загрохотал Адальберт.
Надо признать, что веке в одиннадцатом из него вышел бы отличный правитель. Во всяком случае, на поле боя, когда сшибалась рыцарская конница, его услыхал бы даже самый последний пехотинец.
Наверное, можно было бы сделать круглые глаза и всё отрицать. Мол, какой такой биоморф? Но мне сейчас придётся с ними торговаться, жестоко, ожесточённо, и пусть знают, что я вполне представляю цену своего слова. А что торговаться придётся, я не сомневался. И потому я ответил правдой:
— Результат евгенического эксперимента.
— Кем проведённого?
Я усмехнулся.
— Добровольцами, которые стали моими родителями.
Приятно было увидеть на лице высокородного принца-регента самый настоящий ужас.
— Но… это… — выплюнул он, придя в себя, — настоящее извращение, презрение, попрание всех законов божеских и человеческих… Империя строго запрещала клонирование людей!..
Я молчал, наблюдая за его лицом.
— Каким же образом… — начал эрцгерцог и осёкся. — Сейчас уже не важно, каким. Кое-кто оказался расторопнее всех военных биоцентров. Ты можешь управлять биоморфами, Фатеев?
— Нет, эрцгерцог, не могу. Только притягивать их к себе. Притягивать своей ненавистью.
— Уже немало, — отрывисто бросил Адальберт. — Нам нужна твоя помощь, Фатеев. Нужна Империи, если ты действительно «простой имперский офицер», как утверждал совсем недавно.
— Если вам нужна моя помощь, эрцгерцог, её стоит купить.
Он ухмыльнулся.
— Купить? И только-то? Но разве ты забыл, где находишься? Достаточно моим…
— Ваши специалисты, эрцгерцог, только и смогли, что загнать меня в клиническую смерть. Я даже не испытаю боли от пыток. Просто умру, и всё. В положении биоморфа, как оказалось, имеются и свои преимущества. Мне не сделаться огнедышащим драконом, но вот умереть я сумею, когда это нужно мне, а не вам. Поэтому не советую со мной торговаться, Ваша Светлость регент. Да, и не советую также говорить, что мне следует спасать также и самого себя, если сюда ворвётся Туча.
Если она ворвётся сюда, я и пальцем не пошевельну. Моя миссия останется незаконченной, но, по крайней мере, я нанесу противнику неприемлемые потери. Простыми словами, — в это мгновение меня захлестнула ярость, — что вы все сдохнете вместе со мной, вся верхушка заговора, и пусть биоморфы подавятся вашей арийской кровью, если уж она настолько важна! А я умру спокойно.
Наступила мёртвая тишина.
— И что ж тебе надо? — Адальберт попытался изобразить саркастическую ухмылку, получилась она у него плохо, и я подумал, что дела новоявленного правителя Империи действительно плохи.
Я ответил заученным давным-давно текстом. Как гордо он звучал когда-то, как казался воплощением всех наших мечтаний!
— Свобода для моей планеты. Независимость. Никаких имперских гарнизонов, наши собственные вооружённые силы, невмешательство во внутренние дела. Свободная торговля. Передача боевых средств Имперского флота, достаточных для нанесения неприемлемого ущерба атакующим, если в будущем какой-либо Император… или регент… сочтёт, что его более не связывают никакие договоры.
Ну и, разумеется, свобода всем арестованным вместе со мной. Оберсту Валленштейну, майорам Дитриху Мёхбау и Рудольфу
