Избранные произведения в одном томе

в госпитале его держит только глюконат кальция. Как только совладает с внутривенными — тотчас выпишется. Уж больно хочет вернуться в строй.
Круглова — невысокого, полноватого, с отчаянием в блеклых глазах — Нелли жалела. Не утерпела и позвонила его бывшей жене, телефон которой отыскался в карте — записанный карандашом на угол и пересечённый крупным знаком вопроса. Громогласная, обмотанная бусами супруга явилась через сутки и уж больше не уезжала — поселилась в гостинице недалеко от госпиталя и днями просиживала у постели бывшего мужа, и отчаяние во взгляде Круглова заметно таяло.
Бледного худощавого Рыжова жалеть было трудно — он капризничал и ругался с персоналом, как подросток, которого не пускают гулять.
Статный целеустремлённый Семёнов нравился Нелли. К своему статусу «больного» он относился с пренебрежительной брезгливостью, лечение в госпитале терпел как унизительную, но необходимую проверку и изо всех сил старался всё делать сам. Временами богатырь Семёнов многозначительно поглядывал на Нелли, но за время работы в больницах красавица-медсестра в совершенстве изучила науку избегания излишнего внимания больных и коллег.
Нелли было нужно одно — как следует подумать. Найти способ добраться до закрытой зоны, откуда поступали пострадавшие, и спасти подруг. Она была уверена — под Стеблевом томились запертые «серафимы», причём им не давали принять человеческий облик. Стоит девчатам отчаяться — и они уже не смогут трансформироваться обратно. Может, этого и добиваются мучители — чтобы «неудобные» маги из «героической седьмой» окончательно стали демонами. Уничтожив демонов, законов не нарушишь, напротив, совершишь героический поступок. А вот убить магов-трансформантов, которые всё ещё пытаются стать людьми, — это преступление в глазах мирового магического сообщества.
Нелли билась над задачей не один день, но никак не находила выхода. Единственным местом, где можно было спокойно подумать, оставалась палата капитана Волкова. Того самого капитана, с чьих рук Нелли снимала вербализацию по Пирогову. Руки Волкова требовали многочасового массажа, и медсёстры были рады, когда ассистентка знаменитого Чижова вызвалась сама ухаживать за пациентом.
Она сидела в полутьме палаты, разминая ледяными пальцами руки так и не пришедшего в сознание пациента, и с отчаянием понимала, что ничего не может сделать для подруг. Как всегда по окончании массажа, Нелли прошептала обезболивающий наговор, который в институте отчего-то называли «поволжским», но едва прозвучало последнее слово, как пациент застонал, словно пытаясь проснуться от тяжёлого сна, и заговорил… по-немецки.
Нелли пожалела, что рядом нет Симы — Зиновьева читала и говорила на немецком легко, словно на родном, а вот Нелли он всегда давался с трудом. Она попыталась запомнить сказанное, вколола пациенту обезболивающее и вышла, в дверях едва не столкнувшись с капитаном Семёновым.
— Вы знаете немецкий? — спросила она, с удовольствием заметив, как удивился её вопросу «капитан Совершенство».
— Что-то случилось, Нелли Геворговна?
— Сможете перевести? — И Нелли шёпотом повторила то, что минуту назад услышала от раненого Волкова.
Однако Семёнов не стал переводить. Он буквально втолкнул медсестру в палату, из которой она только что вышла, вошёл следом и торопливо прикрыл дверь.
— Откуда у вас эта информация? Это секретные данные, — Семёнов придвинулся ближе. Он нависал над Нелли как скала, но женщина гордо подняла подбородок, нимало не смутившись.
— Это только что сказал мне мой пациент, — ровным голосом произнесла она. — Я плохо знаю немецкий язык. Долгие годы не имела практики, но постаралась запомнить слово в слово. Это как-то связано с закрытой зоной? Кажется, в этой фразе было что-то про «милую Хильду» и ещё «конец». Остальное я не сумела перевести. У капитана Волкова есть семья в Германии?
— Капитан Волков — надёжный человек, товарищ Горская, — ледяным голосом бросил Семёнов. — А вы — слишком любопытная женщина. Я вынужден взять с вас подписку о неразглашении информации, которую вы получили и, возможно, получите от капитана Волкова, пока он без сознания. С этого дня при капитане останетесь только вы. После того, как Роман Родионович придёт в себя, вам проведут магохимическую чистку памяти. Мне жаль.
Нелли с удивлением заметила, что Семёнов бледен и напуган. Что же такого было в этой «милой Хильде», что из-за неё медсестре предстояло добровольно пройти чистку памяти?
— Давайте сделаем так, товарищ капитан, — проговорила она решительно, понимая, что в такой ситуации есть лишь один шанс ухватить удачу за хвост. — Позвоните своему начальству и попросите,