Избранные произведения в одном томе

пронзая живую плоть. Отчаянно и безнадёжно кричали погибавшие; а Туча всё густела, всё прибывала, на призыв Гилви она неслась со всех сторон, и сейчас, наверное, ни одна пуля, ни один снаряд не пропадали даром, можно было просто стрелять в тёмный смерч и не сомневаться.
По командирскому каналу звучали доклады ротных — потери росли, батальон сжимал фронт, смыкаясь вокруг Гилви; на равных с нами стреляли и недавние противники, Туча уже не разбирала, где свои, а где чужие, да и то сказать — «своими» для неё людей делала лишь Дариана Дарк.
Однако с неба падали не только твари Тучи; один за другим опускались челноки, с ходу вступая в бой; Валленштейн посылал всех, даже поваров и делопроизводителей хозотдела.
Я бросил попытки притянуть Тучу. По сравнению с Гилви мои таланты сейчас ничего не значили.
Конечно, будь Дариана Дарк по-прежнему в штабе, не набросься Туча на Новый Севастополь, «Танненбергу» никогда бы не удалось высадиться с такой лёгкостью и практически без потерь.
Однако батальоны прибывали, наш огонь усиливался, а натиск Тучи — нет. Даже её кажущиеся бесчисленными легионы на деле таковыми не были.
Не буду описывать эту бесконечную ночь. Раскалялись стволы, пулемёты перегревались, пустели боеукладки, а Гилви всё тянула и тянула на себя полчища тёмных крылий, нет, не жрица — настоящая богиня мщения и смерти. Она влекла Тучу на заклание — и ни одна тварь не сумела отвернуть в сторону. Жаль только, что Гилви не могла приказать им перебить друг друга или поумирать всем скопом.
Край неба окрасил рассвет, когда, сражённая последней очередью, к нашим ногам свалилась последняя тварь. Битва с Тучей окончилась.
И Гилви Паттерс, слабо вздохнув, мягко осела наземь. Я едва успел подхватить сделавшееся почти невесомым тело.
Одна ампула стимулятора, другая, третья… Наконец Гилви вздрогнула и открыла глаза.
— Где мои медики, чёрт бы их побрал?! — зло бросил вынырнувший из толпы Валленштейн. — Руслан, мои поздравления. И благодарность. И… — он помедлил. — Прости меня. Если сможешь.
— Не за что прощать, Иоахим, — я взглянул ему прямо в глаза. — «Танненберг» таки высадился. Туча уничтожена. Новый Крым — во всяком случае, на время — в относительной безопасности. Теперь мой черёд. Но сначала…
— Само собой, мы займём столицу, — кивнул Валленштейн. — Генеральный штаб уже одобрил эту операцию. Ну а тебе… — он хлопнул меня по плечу, — сверлить дырку для ордена, так?
— Давайте погодим с орденами, — я покосился на суетившихся вокруг Гилви врачей.
— Надо снять комбинезон… — донеслось оттуда. Гилви словно пружиной подбросило.
— Что? Снять броню? Никогда!
— Dame унтерштурмфюрер, но вы можете быть…
— Со мной всё в порядке, — рявкнула Гилви, с усилием выпрямляясь. — Просто голова закружилась. Перенапряглась, но уже всё прошло.
Доктор с сомнением покачал головой.
— Я вынужден настаивать на всестороннем осмотре, госпожа Паттерс, я…
— Я… в… полном… порядке, — медленно, словно умственно отсталому, повторила Гилви прямо в лицо врачу. Встала, резко оттолкнув того в сторону. — Руслан! И вы, господин генерал-майор, — на вашем месте я бы не мешкала с Новым Севастополем. С Дарианой Дарк сможем разобраться по дороге.
…Передовой отряд «Танненберга» безо всяких помех добрался до периметра. Пропускник являл собой жуткое зрелище — всюду: на дороге, возле бетонных баррикад, даже во рву — лежали растерзанные тела. Броня, похоже, никому не помогла. Стальная дверь в бункер была проплавлена в нескольких местах и широко распахнута. Возле амбразур валялись расстрелянные твари, но их было немного. Живых — никого. А вот многие трупы людей оказались заражены, подобно тому, что мы видели на Иволге. Пришлось задержаться и соорудить погребальный костёр.
Валленштейн велел тщательно собрать все опознавательные чипы и жетоны.
Растолкав в стороны бетонные блоки, колонна втянулась в город.
Лучше бы я никогда этого не видел.
Новый Севастополь, казалось, сошёл с одного из полотен великого Иеронима Босха. Повсюду — кровь и тела, тела и кровь, оторванные руки, ноги, головы, рядом — дочиста обглоданные скелеты; и лишь изредка попадалась пристреленная тварь Тучи. Здесь она почти не встретила сопротивления.
Валленштейн пустил впереди бронетранспортёр взвода пропаганды, который сейчас и вещал из всех громкоговорителей:
— Жители Нового Севастополя, в город вступают имперские части. Мы уничтожаем атаковавших вас бестий. Не оказывайте нам сопротивления, достаточно пролитой крови, никто больше не должен пострадать…
И верно — до самого центра города в нас не прозвучало ни одного выстрела.