Избранный

Лучше,
конечно, чем гребаный лес, но серьезно?
Чем он думал?
Он опустил телефон с недописанным сообщением и посмотрел на мамэн. Она
закрыла глаза и легла обратно на кафель — а та рука, что лежала на животе, стиснулась от
боли.
Другая, лежавшая рядом на полу, выстукивала по кафелю ритм подпиленными
ноготками.
— Ты не можешь дематериализоваться, — тупо сказал он. — Ни за что.
— Еще как могу.
Но отрицание прозвучало слабо.
А потом на кухню вошел его отец — галстук завязан лишь наполовину, волосы все
еще мокрые и зачесаны так, что позавидовал бы Кен, жених Барби: каждая прядка в
идеальном порядке и, казалось, застыла на месте.
— … видеоконференция с моими клиентами и — Лирик! О мой Бог, Лирик! — отец
подбежал к матери, а Блэй посмотрел в сторону двери, которая вела в гараж. Его родители
начали спорить, но он оборвал все это на полуслове.
— Папа, сделай мою ночь и скажи, что у твоей машины привод на четыре колеса.
В особняке Братства Куин делал нечто непостижимое. Он набивал черную
спортивную сумку бутылочками, молочной смесью и дистиллированной водой.
Подгузниками. Влажными салфетками. Деситином49. Погремушками и пустышками.
Конечно же, все это набивание сумки не было такой уж проблемой. Хотя обычно
его экипировку составлял ассортимент Smith & Wesson или Глок и Беретта50, всякие штуки
с пулями и лазерными прицелами, а не Pampers и Evenflo51.
Еще одна причина, по которой это было странно — потому что он поверить не мог,
что упаковывает вещи, чтобы дети могли покинуть этот гребаный дом. Без него.
49 Деситин – крем против опрелостей, часто используется как крем под подгузник.
50 Smith & Wesson, Глок, Беретта – известные компании по производству оружия.
51 Evenflo – компания-производитель детских автокресел.
https://vk.com/vmrosland
Они были такими маленькими. И он вовсе не хотел, чтобы они находились рядом с
этой женщиной.
Он отказывался впредь называть Лейлу мамэн, даже мысленно.
Но что есть, то есть. Он ходил в Святилище с Амалией, Директрикс Избранных, и
она провела его по идиллическому пейзажу, показывая ему пруд с зеркальной
поверхностью, храмы, общежитие, частные покои Девы Летописецы.
Где Лейла будет находиться с его детьми.
Спорить с положением дела было невозможно. Это дерьмо было даже безопаснее,
чем особняк, мать вашу, и Амалия заверила его, что его дети сумеют попасть туда без
проблем и так же покинуть это место.
А затем под давлением она лично пообещала, что вернет его детей. Если Лейла
устроит какие-то проблемы.
Тихий стук в дверь спальни заставил его поднять голову от сумки.
— Да.
Вошла Бэт, и она казалась куда более спокойной. С другой стороны, она же
получила желаемое.
— Похоже, ты все приготовил.
Он снова посмотрел на упакованные вещи.
— Ага.
Последовало долгое молчание.
— Все будет хорошо, Куин. Я горжусь тобой…
— Без обид, но ты можешь проводить со своим ребенком двадцать четыре часа в
сутки — потому что тот, с кем ты этого ребенка сделала, не лжец и не предатель. Так что ты
уж извини, наши представления о «хорошо» слегка различаются, — он отступил от изножья
кровати. — Мне не дано получить свое «хорошо» — то есть чтобы мои дети остались в этой
комнате, пока я буду сражаться. Мое «хорошо» — это вовсе не сражаться, когда половина
моего мозга думает только о том, вернет ли Лейла моих детей, когда должна будет. И мое
«хорошо», черт подери, точно не включает тот факт, что эта женщина вновь будет видеться
с ними. Мне не нужна твоя гордость и притворная забота. Все, что мне требуется от тебя —
чтобы ты понянчилась с ними, пока я не уберусь нахрен из дома.
Бэт скрестила руки на груди и медленно покачала головой.
— Что с тобой произошло?
Слова были произнесены так тихо, что казалось, будто она обращается к самой
себе.
— Серьезно. Ты серьезно это спрашиваешь.
Куин отвернулся от нее и подошел к колыбелькам. Он посмотрел на Лирик, а затем
вновь сосредоточился на Рэмпе, засовывая ему в рот пустышку.
— Будь храбрым, парень, — Куин погладил темные волосики. — Увидимся через
двадцать четыре часа. Раз плюнуть, да?
Неправда.
Так охренительно тяжело отвернуться. Его грудь пылала болью, зародившейся на
самом уровне ДНК… особенно когда взгляд его в последний раз метнулся к Лирик. Он
хотел подойти к ней, но просто не мог смотреть на ее лицо.
Не мог сейчас ее видеть.