Избранный

— Я… ох, проклятье…
Хоть он и пытался оттолкнуть ее, просто на случай, если она не поняла, что
происходит, она ему не позволила. Она принялась ритмично посасывать и позволила ему
пролиться в ее рот, руки ее потянулись меж его бедер и обхватили его яички.
Кор очутился на заднице. Буквально.
Мышцы бедер не выдержали его, и это все, что он мог сделать, чтобы не
приземлиться на нее и не раздавить. И она все еще ублажала его, изменив положение и
заставляя его испытать еще одну разрядку после первой, ноги его широко раздвинулись,
чтобы дать ей пространство, руки запутались в ее влажных волосах, голова и шея
оказались зажаты в углу душевой.
Наконец-то закончив, она поднялась и облизала губы. Тем временем, он мог лишь
пытаться восстановить дыхание и смотреть на нее, голова шла кругом, руки безвольно
повисли, душ обдавал его теплым дождем, как будто он был камнем в лесу.
— Я хочу проделать то же самое с тобой, — произнес он гортанным голосом.
Лейла села на пятки и улыбнулась.
— Правда?
Он покивал головой. Как тупица.
— Ты кажешься немного усталым, воин, — пробормотала она. — Я тебя утомила?
Кор собирался возразить, а она откинулась назад, прислоняясь плечами к дальнему
углу и зеркально повторяя его позу. Опустив веки, она подняла колени… а затем
раздвинула их, открывая его взгляду ошеломительный вид.
— Что бы ты сделал со мной? — протянула она. — Ты бы поцеловал меня здесь?
https://vk.com/vmrosland
Она провела изящной ручкой по шее. А когда он кивнул как придурок, она
улыбнулась.
— Здесь…?
Теперь кончики ее пальцев скользнули по ключице, и он снова кивнул.
— Как насчет… здесь?
Она погладила свой сосок, и он стиснул зубы так сильно, что челюсть хрустнула.
— Вот здесь, воин? Ты поцеловал бы меня здесь?
Она принялась дразнить свой сосок, сжимая его так сильно, что сама зашипела, а
потом поглаживая, как будто смягчая ощущения. А затем другая ее рука спустилась ниже
по животу.
— Как насчет… здесь? — прошептала она, поглаживая вершину своей щелочки.
Возбужденный рык сорвался с его губ, и Кор хрипло выпалил:
— Да. Именно там.
— Что бы ты сделал своим ртом? — один пальчик очертил складочки. — Или… нет, ты
бы пустил в ход язык, не так ли, воин. Твой язык…
Она ахнула, коснувшись себя и глядя ему прямо в глаза, хоть и вынужденно
склонив голову набок, поскольку ощущения явно начинали брать верх.
— Ты бы коснулся там языком…
Кор метнулся к ней, двигаясь так быстро, что даже не успел осознать своего
решения кинуться к ней. И он был груб, отбрасывая ее руку прочь и впиваясь ртом в ее
естество, завладевая тем, чего он желал, тем, чем она его дразнила.
Теперь уже ей пришлось вскидывать руки в поисках какой-то внешней опоры. Но
он не собирался этого терпеть. Он дернул ее вниз, укладывая на кафель, шлепнул
ладонями по внутренней стороне бедер и раздвинул ее ноги, глубоко проникая языком и
поглощая ее.
Она сильно кончила ему на лицо, вцепилась руками в его влажные волосы и
потянула до боли. Не то чтобы ему было до этого дело. Он заботился лишь о том, чтобы
проникнуть в нее, заставить ее кричать его имя, пометить ее своими губами и языком.
Этого было недостаточно.
Даже когда ее накрыл оргазм, заставляя ее тело выгибаться над кафелем, плечи ее
приподнялись, груди выставились напоказ, влажная кожа заблестела в тусклом свете, ему
этого было недостаточно.
Кор навалился на нее и глубоко проник членом, пальцами впиваясь в кости ее таза,
удерживая ее на месте и начиная двигаться. Теперь ее груди затряслись от толчков, нижние
зубы застучали о верхние, руки взметнулись в воздух. Но ее глаза горели, ее зверь
подчинялся его зверю.
Он вышел в последнюю минуту, возвышаясь над ней, плечами заслоняя струи
душа. Схватив свою эрекцию, он обошелся с собой еще более грубо, дергая свое естество
и заставляя себя кончить.
Чтобы покрыть ее.
Это была метка связанного мужчины, обычай, выполняемый с той целью, чтобы
любой мужчина в ее присутствии полностью осознавал, что если приблизится к ней, ему
лучше быть настороже.
Она принадлежала другому.
Не как собственность. А как нечто слишком драгоценное, чтобы позволять другим
играть с этим.
Когда Кор закончил с ней, падающие из душа струи начали остывать — не то чтобы
Лейле было до этого дела. Ее воин находился меж ее ног, и он делал то, что делает
мужчина, чтобы заклеймить женщину — древний инстинкт,