Избранный

Мне надо прибраться.
— Нет, — твердо сказал Блэй. — Ты готовишь, я убираю, помнишь?
— Слушай своего сына, Лирик.
Когда пара затеяла очередной учтивый и вежливый спор, Куин приступил к
отчаянным попыткам поймать взгляд Блэя, пока они убирали на остров блюда и подносы,
тарелки и кружки.
Блэй на это не реагировал. На деле, парень, казалось, разозлился на что-то — хотя и
хорошо это скрывал, пока родители готовились разделиться на пары и уйти устраивать
Лирик в постели.
Когда мама Блэя обняла Куина, он с готовностью отозвался.
— Я скоро загляну еще раз.
— Тебе лучше так и сделать. И привезти моих внуков, спасибо большое.
Отец Блэя подхватил ее на руки.
— Через минутку спущусь, чтобы помочь, парни.
— Или, — вмешалась Лирик, — ты можешь немного посмотреть телевизор со своей
женщиной.
— Этот бардак надо…
— Они взрослые мужчины. Они прекрасно об этом позаботятся. Идем, там передача
про следующее массовое вымирание, которую я хотела посмотреть с тобой.
— Этого-то я и ждал с нетерпением, — с сухой любовью сказал отец Блэя.
Когда эти двое направились к лестнице, Куин готов был поклясться, что Лирик
кивнула ему в знак: Я позабочусь об этом. Не торопитесь…
— Не хочешь сказать мне, какого черта здесь происходит?
Куин отшатнулся и остановился на полпути к столу, чтобы забрать салфетки.
— Прости?
Блэй прислонился к раковине и скрестил руки на груди.
— Ты всю ночь даже не смотрел на нее. Ты не касался ее. Какого хрена происходит?
Покачав головой, Куин сказал:
— Прости, я не улавливаю…
Блэй ткнул пальцем в сторону переносок.
— Лирик.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Хрень полная.
https://vk.com/vmrosland
Когда Блэй уставился на него, Куин почувствовал, как его утомление
удесятерилось.
— Слушай, я не…
— Я знаю, я не ее родитель, но…
— О Боже, только не снова, — он запрокинул голову и уставился в обшитый панелями
потолок. — Пожалуйста, только не снова…
— … я не собираюсь стоять здесь и позволять тебе игнорировать ее просто потому,
что она выглядит как Лейла, а ты терпеть не можешь Избранную. Я этого не допущу. Это
нечестно по отношению к твоей дочери.
У Куина на языке вертелось сказать парню, что он не понимает, но нет. Он не
ступит на эту дорожку.
Блэй ткнул пальцем в ту сторону.
— Она хорошая малышка, и если ты не испоганишь следующие двадцать пять лет
или около того, она вырастет в замечательную женщину. И мне плевать, что я не
упоминаюсь в их записях о рождении, и не имею на них прав…
— Без обид, но довольно этого. Слабый аргумент.
Блэй прищурился, как будто готовился рвать и метать, и тогда Куин залез в сумку
для подгузников и положил на гранитную столешницу пачку бумаг.
Пододвинув их к парню, он сказал:
— Я позаботился об этом.
— Что?
Медленно и протяжно выдохнув, Куин притащил свою тушу к столу и опустил свой
вес на стул. Комкая мятую салфетку, он кивнул в сторону документов.
— Просто прочти их.
Блэй был явно в настроении поспорить, но что-то, должно быть, задело его, какое-
то ощущение или, возможно, выражение лица Куина.
— Зачем? — потребовал парень.
— Увидишь.
Когда мужчина поднял бумаги и развернул их, Куин наблюдал за каждой деталью в
выражении этого красивого знакомого лица, за каждым движением бровей, напряжением —
а потом отвисанием — челюсти и губ, чистым шоком и недоверием, которые сменились
яростью.
— Что ты наделал? — спросил Блэй, наконец, подняв взгляд.
— Думаю, это вполне говорит само за себя.
Когда Блэй погрузился в перечитывание, Куин уставился на пару переносок, на
детей в них, на две пары глаз, которые начинали засыпать.
— Я не могу позволить тебе сделать это, — наконец, сказал Блэй.
— Слишком поздно. Внизу стоит печать Короля.
Блэй подошел к столу и буквально рухнул на стул, на котором сидела его мать.
— Это…
— Тебе переданы мои родительские права. Теперь по закону ты их отец.
— Куин, ты не должен этого делать.
— Черта с два я не должен. Я подкрепляю слова делом, — он указал на бумаги. — Я
объявил себя непригодным и неподходящим — и что ты думаешь, когда ты палишь из
оружия в спальне своих детей, с таким элементом легко выиграть. И Сэкстон покопался в
законах. Потом мы пришли с этим к Рофу, и он это одобрил.
Неохотно, конечно. Но, в конце концов, что еще оставалось Королю? Особенно
когда Куин объяснил, какой во всем этом смысл.