Избранный

тарелки. Дерьмо
собачье, подумала Тереза, взглянув на свой Рубен. В последний раз, когда она видела
такие большие куски хлеба, это был матрас. И между этими ржаными матрасами лежала,
наверное, добрая половина коровы, превращенная в солонину.
— Это самое прекрасное, что я когда-либо видела, — сказала она.
— Говорил же, — согласился Трез.
Официантка лишь фыркнула, но Тереза подозревала, что им повезло, что им не
высыпали картофель фри на головы.
— Скажи мне, — сказал Трез, когда женщина удалилась, — ты любительница кетчупа?
— О да, о да.
Он открутил крышку с бутылки Heinz и протянул ей. Когда она закончила, он
изрядно сдобрил кетчупом свой чизбургер.
— Так как насчет моего предложения помощи.
Тереза аккуратно подняла половину своего сэндвича.
— Я не знаю, я съеду оттуда к середине января, если удержусь на работе в «Сале». Не
так уж и много времени.
— Слушай, у меня есть друзья, владеющие недвижимостью в городе. Члены расы, ну
понимаешь. Дома в хороших районах, они под наблюдением… ну, произведение искусства.
Там хорошие системы безопасности и дополнительный бонус — никаких героиновых
наркоманов прямо в холле.
— Но сколько это будет стоить? — она покачала головой. — Я еще не накопила на залог
и не смогу себе позволить…
Он махнул рукой.
— Не беспокойся об этом.
— Прости, но я должна. Я сама о себе забочусь, помнишь.
С этими словами Тереза широко раскрыла рот и откусила кусок. О даааааа, к слову
о рае. И хлеб был мягкий как Wonder Bread107, но с острым привкусом, соперничающим с
русской заправкой108.
Когда она застонала, Трез кивнул.
— Хорошо, да? Я рад.
Он ел свой гамбургер, а она восхищалась его манерами за столом. Ничего
неряшливого или торопливого, частое использование салфеток. Он также умудрился не
уронить ни капли на пиджак костюма, что впечатляло не на шутку.
— Это шелк? — спросила она, кивнув на его торс.
107 Марка хлеба, продающегося в Северной Америке и производящегося тремя компаниями в Канаде.
108 Соус для салатов и сэндвичей, состоящий из кетчупа, майонеза и нескольких других
ингредиентов, часто добавляется немного маринованных огурчиков.
https://vk.com/vmrosland
— Костюм или рубашка?
— Эм… оба.
— Да.
— Что ж, они прекрасны, — и я готова поспорить, то, что под этой рубашкой,
выглядит еще лучше…
Внезапно его веки опустились.
— Не уверен, что мне на это ответить.
Тереза опустила сэндвич и обмякла на банкетке.
— О Боже мой.
— Все хорошо, — его взгляд скользнул прямо на ее губы. — Не волнуйся об этом.
Положив то, что осталось от первой половины ее Рубена, она вытерла руки
бумажной салфеткой.
— Знаешь что, думаю, мне пора идти.
— Не говори глупостей.
— Очевидно, это все, на что я сегодня способна.
— Вот что я тебе скажу, — пробормотал он. — Компенсируй мне это. Останься в доме
одного из моих друзей, чтобы я не винил себя, если с тобой что-нибудь случится.
— С чего бы тебе винить себя? Я не твоя проблема.
— Любой мужчина — и не только мужчина — который не приходит на выручку, когда
кто-то нуждается в помощи, поступает плохо.
— Но что делать с залогом, первым и последним месяцем аренды, и…
— Они составят для тебя график. Ну, платежей, — он пожал плечами. — Слушай, это
всего лишь забота представителей расы друг о друге. В этом мире мы должны держаться
вместе. Нас мало по сравнению с людьми и лессерами.
Официантка вернулась, поставила перед ними две новые колы и швырнула две
десертные тарелки с огромными кусками яблочного пирога. С мороженым. Затем
вытащила свой старомодный блокнот для заказов и вырвала оттуда счет, как будто он
оскорбил ее мать.
Она хлопнула им по столу.
— Пирог за счет заведения, — она кивнула на смокинг Терезы. — Работаешь в Сале?
Тереза вскинула брови.
— Да, работаю.
— Профессиональная солидарность. Доброй ночи.
Женщина зашагала прочь, как будто приступила к миссии захватить кухню.
— Вау, — сказала Тереза. — Так мило с ее стороны.
— У меня нет проблем с людьми, которые резки, потому что зарабатывают честные
деньги за честно отработанную смену.
— У меня тоже. И я бы поблагодарила ее…
— Но побоялась, что она приставит пистолет к твоей голове? Хорошая идея.
Они оба замолчали, и Тереза подумала о возвращении в ту дыру.
— Когда я смогу переехать? — выпалила она.
Трез уставился на нее и медленно расплылся в улыбке.
—