Избранный

лишенное окон помещение с
коричневой грязью на стенах.
— Нужно внутрь?
Человеческий мужчина, пахнущий кислой выпивкой и сигаретами, протолкнулся
мимо, открывая дверь картой и продолжая свой пьяный путь.
Раздумывая, входить или нет, Трез подумал, что и для него, и для Терезы будет
лучше, если он просто отпустит это дерьмо. Отпустит ее.
Но он все равно вошел внутрь.
В дальнем углу торчала пара здоровяков, клевавших носом так, будто они только
что укололись, их налитые кровью глаза проследили за ним с отсутствием энтузиазма,
характерным для героиново-зависимых. Для них уже нет блаженства. Это случается
только в радужном начале отношений с опиатами.
Лифт не работал, наскоро повешенная предупредительная лента в нескольких
местах перегораживала закрытые двери, от руки написанное объявление криво лепилось к
стене на лейкопластырь. Весь этот вид напомнил Трезу Отиса из «Теории большого
взрыва» — и он готов был поспорить, что местный плохой мальчик был сломан намного
дольше.
Здесь имелся лишь один узкий лестничный проем, и он вонял мочой. И пока Трез
поднимался на третий этаж, до него доносились отнюдь не более оптимистичные и
радужные звуки, чем все остальное на этой свалке: крики, кашель, громкая музыка из
дерьмовых колонок, удары, будто кто-то раз за разом бьется головой о стену.
https://vk.com/vmrosland
Иисус Христос.
На верхнем этаже Трез посмотрел направо и налево. Не стоило и ожидать таблички
с именами, указывающей, в какой квартире кто проживал. О да… конечно же. Прямо перед
ним, на уровне глаз, находилось проплешина в потрескавшейся краске на стене, откуда,
видимо, сорвали табличку.
Потому что ее можно приспособить под что-нибудь. Под тарелку для ужина. Или
как мерку для дозировки наркотиков.
Она остановилась в 309 номере, который быстро нашелся по левую сторону.
Проклятье, он возненавидел номер ее квартиры. Он не любил в числах тройки или
девятки. 402 был отличным номером. 804. 224.
Он любил деление на два. Ему не нравились тройки, пятерки, девятки.
Семерка — неплохо, подумал он, останавливаясь перед ее дверью, но только потому,
что две семерки дают четырнадцать.
Тринадцать — просто яд для его существования.
— Ищешь эту девчонку?
Трез развернулся. Прямо по коридору, привалившись к косяку так, будто владел
этим местом, стоял весь исколотый татуировками парень в майке-алкоголичке, настоящий
Король Отморозков. У него были длинные подкрученные усы, мешки под глазами
размером с мешок картошки и вонь «крэка», который тот курил.
— Ты ее сутенер или че? — человек вытянул шею и почесал яремную вену. — Почем
она? Свеженькая…
Трез сократил небольшое расстояние между ними, схватил парня за лицо и
запихнул это дерьмо обратно в его логово саморазрушения.
Когда Трез захлопнул за ними дверь, Джон-который-ничего-не-получит принялся
махать руками, словно пытаясь драться — и привет, сосед на диване.
Трез воспользовался свободной рукой, чтобы вытащить пистолет, и навел его на
другого парня.
— Заткнись нахрен.
Наркоман просто поднял ладони и пожал плечами, как будто рукоприкладство и
размахивание глоком было частью его повседневной рутины — и он не собирался
вмешиваться в чье-то дерьмо.
Трез швырнул приставальщика к стене, удерживая ладонь на его лице.
— Ты не подойдешь к ней. А если подойдешь, я заберу все твои наркотики и смою их
в толчок у тебя на глазах. А потом я похищу тебя и вышвырну рядом с районной
больницей в центре, где тебя силой будут удерживать, пока суд не решит, в какой
реабилитационный центр тебя направить. Ты меня слышал? Свяжешься с ней — и я засуну
твою никчемную задницу в систему, и в следующий раз ты увидишь дозу через гребанных
девяносто дней.
В конце концов, таким бесполезно угрожать пистолетом. Они уже нахрен мертвы.
Неет, их надо пытать угрозами вынужденной трезвости.
И нет, Трез не чувствовал себя обязанным помочь этим бесхвостым крысам.
Убивать себя химикатами — право, дарованное Богом обоим видам, и он не заинтересован в
том, чтобы вмешиваться в чью-то зависимость. Однако он был более чем счастлив
использовать любую слабость ради своей выгоды.
Он посмотрел на Диванного Человечка, чтобы убедиться, что этот сукин сын тоже
слушает.
— Я оснастил ее квартиру. Я знаю, где она проводит каждую секунду своего дня, — он
натянуто улыбнулся, пряча клыки.