Избранный

насколько можно
научиться избегать солнца в лесу, опережать диких животных… и находить способы
платить за вены шлюх.
Леса Старого Света стали его убежищем, его домом, и он оставался в них,
прячась ото всех. Это означало, что он сторонился лессеров, бродивших меж сосен и
пещер, и избегал вампирских воинов, искавших их, вступавших с ними в контакт и
убивавших их. Он также держался в стороне от военного лагеря.
Туда никому не стоило соваться. Даже он, избегавший всех и каждого, слышал
обрывки сведений о царившей там порочности, и о жестокости воина, управлявшего
лагерем.
Собравшись, он закрыл глаза… и дематериализовался вверх, на толстые ветки
дерева. Затем перенесся на соседнее, все так же держась высоко над землей как
мартышка.
Когда кто-то полагается лишь на самого себя и помощи ждать неоткуда, он
привыкает заботиться о безопасности. А вампиры и люди одинаково больше беспокоятся
о том, что на уровне их глаз, нежели о том, что над ними.
Немного продвинувшись вперед, он оценил временный лагерь с выгодной
наблюдательной позиции на расстоянии считанных десяти ярдов — и на такой же
высоте. Вампиры действительно были воинами, хорошо вооруженными, с крепкими
плечами, но они были пьяны и передавали меж собой человеческую женщину, точно
кружку общего пользования. Женщина не возражала, смеялась, подставляя себя каждому
по очереди, и Кор попытался представить, что участвует в подобном распутстве.
Нет.
Ему не было дела до секса, по крайней мере, до такого. Воистину, он оставался
девственником, и за то, что находилось меж их бедер, шлюхи всегда требовали намного
большую цену, чем он мог заплатить — и кроме того, он не интересовался настолько
перепаханными полями.
Посмотрев на лошадей, он подумал, да, он вторгся бы сюда. Он не взял бы коней,
какими бы ценными они ни были на рынке, поскольку не хотел нести ответственность за
другое живое существо. Ему хватало проблем с тем, чтобы выжить и прокормиться
самому. Однако оружию он нашел бы применение. С собой у него было три кинжала и
ружье, которым он не пользовался. Оно было громоздким, да и проблемно было снабжать
его пулями. Цель также была небольшой — он мог метнуть нож с большей точностью. И
все же казалось разумным иметь при себе хотя бы одно ружье.
Возможно, он сумеет найти еще один хороший кинжал, острее своего тупого?
Немного мяса? Флягу воды?
Да, это пошло бы на пользу.
Кор дематериализовался на землю, скорчившись за еще одной сосной. Их кони
находились на границе освещенного огнем пространства, головы скакунов лениво
покачивались, седельные мешки заполнены самым необходимым и другим имуществом.
Он не издал ни звука, передвигаясь по подлеску, вторая кожа его мокасинов
смягчала шаги и маскировала шум.
https://vk.com/vmrosland
Лошади навострили уши и вытянули мощные шеи, заметив его присутствие, одна
тихо и настороженно заржала. Он не беспокоился. Он давно научился растворяться во
тьме, даже во времена заточения, и тем более воины в любом случае были заняты.
Кор быстро и уверенно обшарил седло чалой лошади, которая достигала
шестнадцати с половиной ладоней в холке, поднимая тяжелые кожаные клапаны,
забираясь в мешки и сумки. Он нашел одежду, зерно, копченое мясо. Он забрал мясо, убрав
его в свой плащ, и двинулся к следующему скакуну. Оружия не было, но в одном из мешков
нашлась дамская одежда, от которой пахло кровью.
Он гадал, переживет ли женщина это групповое спаривание. Он подумал, что
наверное нет…
Без лишних предисловий возле огня завязалась драка, двое мужчин внезапно просто
вскочили и накинулись друг на друга, стискивая руками горло, тела их танцевали по кругу,
пытаясь силой принудить соперника к подчинению. А затем что-то загорелось, кусок
верхнего плаща поймал язычок открытого пламени и взорвался желто-оранжевым
жаром.
Воину было все равно, как и его противнику. Однако лошади забеспокоились, и та,
которую обшаривал Кор, заартачилась, его рука застряла в седельном мешке,
затянувшиеся завязки и давление поймали его в ловушку.
Так что когда развернулся скакун, развернулся и сам Кор.
Прямо у них на виду.
Перемены в лагере были мгновенными — женщина отброшена в сторону, спор
между товарищами забыт,