Избранный

какой-то надписью на груди.
Он не нашел обуви, но и без того нашел больше, чем надеялся.
Выйдя из спальни, он собирался подняться наверх.
Путь этот оказался без надобности. Избранная Лейла сидела в мягком кресле у
дивана, на низком столике перед телевизором стоял поднос с дымящимся супом, миской
крекеров и стаканом холодного чая.
Ее взгляд метнулся к нему, но не задержался надолго. Он спустился ниже по его
телу, как будто она удивилась, что ему хватило силы принять душ и одеться.
— Я принесла тебе еду, — тихо сказала она. — Ты, должно быть, очень голоден.
— Да.
И все же он понял, что неспособен двинуться. По правде говоря, он намеревался
попрощаться с ней вверху, на кухне.
Он не мог оставаться здесь с ней. Как бы ему этого ни хотелось.
— Садись, — она указала на то место, где он лежал ранее. И конечно же, она убрала
весь беспорядок, оставшаяся после него грязь была вычищена какой-то губкой или
бумажными салфетками. — Тебе нужно поесть.
— Мне нужно идти.
Лейла склонила голову, и при этом в ее светлых волосах заиграли отблески от
светильника под потолком.
— Я знаю. Но… перед уходом.
В голове он услышал ее голос, говорящий: Займись со мной любовью.
— Пожалуйста, съешь это, — прошептала она.
24
Вернувшись в особняк Братства, Вишес пребывал в охрененно дерьмовом
настроении, и по большей части хотел просто пойти в Яму и открыть бутылку Грей Гуза.
Или шесть. Может, двенадцать.
Но когда он обрел форму во дворе, стоя на холодном ветру у осушенного и
укрытого на зиму брезентом фонтана, он знал, что как бы ему ни хотелось сбежать от
ситуации, в которую он сам себя и поставил по доброй воле, он не мог забить на
устроенный им кавардак.
Зашагав вперед, он поднялся по каменным ступеням к главному входу в особняк и
посмотрел на горгулий, взгромоздившихся там, высоко, на краю крыши. Он отдал бы что
угодно за то, чтобы превратиться в одного из этих неодушевленных ублюдков — ни о чем не
волноваться, просто сидеть там и время от времени получать голубиное дерьмо на голову.
Вообще-то, это наверное отстой.
Но какая разница.
https://vk.com/vmrosland
Дернув за дверную ручку, он вошел в вестибюль и показал свою морду камерам
безопасности. Когда Фритц открыл и выдал свое обычное радостное приветствие, Вишес
сумел лишь кое-как сдержаться, чтобы не сорваться на бедном доджене.
Вверх по главной лестнице. Через три ступеньки.
А затем он очутился перед закрытыми двойными дверями в кабинет Рофа. По ту
сторону он слышал голоса, даже целый град голосов, но простите-извините, его доклад
переплюнет что угодно, кроме Армагеддона.
Он громко постучал и не стал дожидаться ответа.
Роф резко поднял голову от старинного стола, принадлежавшего его отцу, и хоть
этих слепых глаз не было видно благодаря солнцезащитным очкам, Ви чувствовал их
взгляд.
— Тебе засунуть в глотку учебник этикета? — рявкнул Король. — Тебе нельзя входить
сюда без разрешения, засранец.
Сэкстон, советник Короля и эксперт в Древнем Праве, посмотрел на него со своего
места у локтя Рофа. Перед ними лежали кипы бумаг. Вместе с парочкой древних текстов.
Сэкс ничего не сказал, но судя по тому, какой взъерошенной была обычно идеальная
укладка парня, логично было предположить, что они пытались решить проблемы
опекунства для Куина и Лейлы.
И да, Королева сидела на одном из узких французских диванчиков у огня, скрестив
руки на груди и нахмурившись так, что посередине лба залегла глубокая складка.
— Мне нужно поговорить с тобой на минутку, — низким голосом произнес Ви,
обращаясь к Рофу.
— Тогда можешь нахрен вернуться, когда я тебе скажу.
— Это не может ждать.
Роф откинулся на массивном резном троне, принадлежавшем его отцу, а до этого —
отцу его отца.
— Не хочешь сказать мне, с чем это связано?
— Не могу. Прошу прощения.
В элегантной бледно-голубой комнате воцарилось молчание, а затем Роф прочистил
горло и посмотрел в направлении своей шеллан.
— Лилан? Не могла бы ты оставить нас на минутку, пожалуйста?
Она поднялась на ноги.
— Думаю, больше и говорить нечего. Ты разделишь опеку поровну, и Лейла получит
детей сегодня на закате. Я так рада, когда мы с тобой приходим к соглашению. Это
здорово снимает напряжение.
С этими словами она вышла из кабинета с гордо поднятой головой и
расправленными плечами — а за столом Король опустил голову на руки,