Избранный

ума? Не прошло и трех месяцев со смерти его шеллан, а он мутит с какой-то незнакомкой?
Это-то его и беспокоило, из-за этого он ушел из клуба. Нахождение рядом с этими
людьми, целующимися в засос прямо перед ним и трахающимися в приватных уборных,
построенных именно для этого, делало случившееся с Терезой ярким как вывеска в Лас-
Вегасе — и вина свернулась в его животе как пищевое отравление.
Он чувствовал тошноту и вздутие, слабость и головокружение.
айЭм приглушил радио.
— Ходил?
Отвернувшись, Трез наблюдал за медленно ползущими по дороге машинами — мимо
которых они с братом проносились так, будто эти фиговины были припаркованы на
обочине.
— Ага. Ходил. Она живет на свалке. Это небезопасно. Ты ведь возьмешь ее на
работу, верно?
— Нет, хрена с два я ее найму.
Трез перевел взгляд с полночного трафика на многоквартирные дома, тесно
столпившиеся у шоссе по мере того, как город сменял городские районы на пригородные.
В бесчисленных окнах он видел людей, ходящих из комнаты в комнату, сидящих на
диванах или читающих в постелях.
Прямо сейчас он поменялся бы местами с любым из них, хоть они и были людьми.
— Не лишай ее возможности из-за меня, — Трез потер глаза и поморгал, чтобы
прояснить зрение. Проклятье, ночное вождение всегда давалось ему тяжело. — Это
несправедливо.
Боже, он поверить не мог, что поцеловал другую женщину. Когда он был с Терезой,
когда она прижималась к его телу и смотрела в его глаза, легко было убедить себя в том,
что она — это воскресшая Селена. Но со временем и расстоянием пришла логика: она была
всего лишь незнакомкой, выглядевшей как женщина, которую он потерял.
Дерьмо. Он коснулся своими губами другой женщины.
Трез посмотрел на брата в попытке сбежать от мыслей о содеянном.
— Я серьезно, айЭм. Если она хороший сотрудник, то дай ей работу. Ей нужно
выбраться из этого ужасного места, в котором она живет — а я ее не побеспокою. Я не
вернусь туда.
— Ну что ж, я также не хочу, чтобы ты перестал приходить в мой ресторан из-за нее.
Трез сосредоточился на дороге впереди, но от фар со встречной полосы шоссе его
голова поплыла. Снова потирая глаза, он почувствовал, как живот сделал кульбит.
— Эй, сделай мне одолжение?
айЭм бросил на него взгляд.
— Да, что угодно. Что тебе нужно?
— Сверни на обочину.
— Что…
— Прямо сейчас, мать твою.
айЭм выкрутил руль и съехал на обочину, и прежде чем машина остановилась, Трез
распахнул дверь — и датчик закрытия двери действительно позаботился о том, чтобы
колеса надежно остановились.
Как и сказала та женщина.
Наклоняясь как можно дальше, Трез выблевал все, что оставалось в его желудке — а
там была одна лишь желчь. Содрогаясь в рвотных позывах, рыгая и чувствуя приближение
очередной волны, он выругался, осознавая, что точки перед глазами собираются в ауру.
Мигрень. Тупая, гребаная мигрень.
— Головная боль? — спросил айЭм, когда мимо них прогрохотала фура.
https://vk.com/vmrosland
Это небезопасно, подумал Трез, когда холод просочился в салон БМВ. Им стоило
свернуть на выезд…
Он ответил на вопрос брата новым приступом рвоты, а затем обмяк на сиденье. По
непонятной причине он посмотрел на свои белые слаксы и заметил пятна, оставшиеся
после того, как он потерял сознание и рухнул на землю.
Вот почему не стоит носить белое.
— Чем я могу помочь? — спросил айЭм.
— Ничем, — он захлопнул дверь. — Поехали. Я попытаюсь сдержать это — но можно
выключить обогреватель?
Он почти ничего не помнил из дороги до особняка, все это время посвятив
наблюдению за аурой, развивавшейся из небольшого скопления искорок в центре поля его
зрения, расправлявшей крылья и вылетавшей за пределы его зрения. Но в следующий
момент он понял, что брат помогает ему выбраться из машины и как инвалида
сопровождает к парадному входу в особняк. Как только они оказались внутри, в холле с
его разноцветными колоннами, золотой лепниной и гребаными хрустальными
канделябрами, это вызвало у него новый приступ тошноты.
— Кажется, я сейчас…
Фритц, доджен-дворецкий, как раз вовремя подсунул ему бумажный пакет.
Бумажный пакет. Больничный, ярко-зеленый бумажный пакет для страдающих от
укачивания.
Согнувшись пополам и удерживая круглое отверстие у рта, Трез подумал о трех
вещах: 1) кто, черт подери, расхаживает с блевпакетами наготове; 2) какую еще хрень этот
мужчина таскает в