Изгнанник

и вынула ритуальный кинжал – самую драгоценную вещь, принадлежащую Дому До’Урден. Бриза содрогнулась, когда увидела, как ее новоявленная «сестра» прикоснулась к святыне. Рукоятка кинжала представляла собой тело паука, от которого отходили восемь острых лезвий в виде лапок.
Испокон веков именно Бриза вонзала этот обрядовый кинжал в сердца приносимых во славу Паучьей Королевы жертв.
Почувствовав злость Бризы, Ши’нэйн самодовольно ухмыльнулась старшей дочери, когда проходила мимо нее. Она встала рядом с Мэлис у жертвенного стола и приставила кинжал к обреченному сердцу отца дома.
Мэлис перехватила ее руку и объяснила разочарованной «дочери»:
– На сей раз я сама должна это сделать.
Обернувшись через плечо, Ши’нэйн увидела, как Бриза вернула ей десятикратно усиленную ядовитую усмешку.
Мэлис подождала конца песнопения, и все собравшиеся погрузились в полное молчание, когда она начала творить подобающее заклинание.
– Таккен брес дуис брес, – начала она, обеими руками взявшись за рукоятку смертоносного орудия.
Когда заклинание Мэлис приблизилось к завершению, нож поднялся высоко вверх. Все домочадцы напряглись, ожидая момента исступленного восторга, свирепого жертвоприношения жестокой Паучьей Королеве.
Нож пошел вниз, но вместо того, чтобы ударить прямо, Мэлис круто развернула его в сторону и вонзила в сердце Ши’нэйн – Матери СиНафай Ган’етт, своего злейшего врага.
– Нет! – задохнулась в крике СиНафай, но дело было сделано. Восемь лезвий-ног вонзились в ее сердце. СиНафай пыталась заговорить, произнести то ли заклинание исцеления, то ли проклятие в адрес Мэлис, но лишь кровь хлынула из ее рта. Испуская последний выдох, она рухнула на Риззена.
Весь потрясенный дом зашелся в крике восторга, когда Мэлис. вырвала нож из СиНафай Ган’етт, а вместе с ним и сердце ее врага.
– Бесподобно! – вскричала Бриза, перекрывая суматоху, так как даже она не знала планов Мэлис. Бриза опять стала старшей дочерью Дома До’Урден, вновь заняла почетное положение, которого она так страстно желала.
«Бесподобно! – эхом отозвалось восклицание йоклол в мозгу Мэлис. – Знай, что мы довольны!» На заднем плане этой ужасной сцены оживленный труп вяло упал на пол. Мэлис взглянула на прислужницу Ллос и все поняла.
– Положите Закнафейна на жертвенник. Быстро! – скомандовала она младшим дочерям.
Они заметались вокруг стола, грубо столкнув Риззена и СиНафай и уложив на их место тело Закнафейна.
Бриза тоже начала действовать, аккуратно выстраивая в ряд множество сосудов с мазями, которые были кропотливо приготовлены на такой случай. Мать Мэлис во всем городе пользовалась репутацией лучшей мастерицы в приготовлении бальзамов, и теперь ее искусство должно было подвергнуться испытанию.
Мэлис взглянула на йоклол.
– Зин-карла? – вслух спросила она.
«Ты не вернула расположение Ллос.!» – пришел телепатический ответ такой мощи, что Мэлис упала на колени. Она схватилась обеими руками за голову, которая готова была взорваться от нараставшего давления.
Постепенно боль исчезла.
«Но сегодня ты доставила удовольствие Паучьей Королеве, Мэлис До’Урден, объяснила йоклол. – И принято решение, что твои планы в отношении сына-святотатца приемлемы. Зин-карла будет послан тебе, но знай: это – твой последний шанс, Мать Мэлис До’Урден! Даже в самых страшных снах тебе не приснится, что с тобой будет, если ты снова потерпишь поражение».
Йоклол исчезла во взрыве огненного шара, потрясшего собор Дома До’Урден.
Безумие собравшихся возросло с новой силой при виде могущества злобной богини, и Дайнин затянул гимн во славу Ллос.
«Десять недель!» долетел последний крик прислужницы, крик столь мощный, что простолюдины в страхе зажали уши и съежились на полу.
Итак, в течение десяти недель, в течение семидесяти циклов колонны Нарбондель-часов, отмеряющих дни Мензоберранзана, весь Дом До’Урден собирался в большом соборе, где Дайнин и Риззен руководили песнопениями во славу Паучьей Королевы, в то время как Мэлис и ее дочери трудились над трупом Закнафейна, умащивая его магическими мазями и зачаровывая могущественными заговорами.
Оживить труп без труда смогла бы самая обыкновенная священнослужительница, но создание Зин-карлы требовало гораздо большего искусства. Дух-двойник – это оживленный труп, так называемый зомби. Он наделен мастерством, которым владел в своей прежней жизни, и подчиняется верховной матери, назначенной богиней Ллос.
Это был наиболее драгоценный дар Алое, редко просимый и еще реже жалуемый, поскольку Зин-карла, вернувшийся