Вновь судьба ведёт Анта-Изгоя по непроторенному пути. За спиной осталась и Зыбь с демонами, а впереди земли существ, которых даже твари Тьмы называют — Другие. Кто они? Как встретят пришлого? Нет ответов на эти вопросы, но нет и пути обратно. Слишком много сильных и наделённых властью врагов остаётся там, откуда приходится уходить. А ему ещё многому нужно научиться, чтобы однажды остановиться, развернуться и сделать первый шаг в обратном направлении.
Авторы: Радов Анатолий Анатольевич
будут ополченцы, что совсем не означает их полной профнепригодности. Все сэты, как я уже успел понять, охотники. А стало быть, и отличные стрелки. В лерку, пушистого чёрного зверька размером с нашу белку, со ста шагов попадает каждый третий, с пятидесяти каждый второй, с тридцати все поголовно даже со страшного перепоя или переедания маканки.
И, выходит, чтобы противостоять этой огромной, пусть и не слаженной, но всё же профессиональной массе, придётся, что называется, вылезть вон из кожи.
Глава двадцать первая
Утро следующего дня радостным не было. Намечались похороны Альгара и других погибших в Аркополе. В доме бывшего старшего сэта собралось много народа, но при этом царила тягостная тишина, которую нарушали только лёгкие шорохи одежды и редкий шёпот. Даже Лайга, которая почти безостановочно проплакала целые сутки, оставалась теперь безмолвной. Однако смотреть на неё, тем не менее, было очень тяжело. Осунувшаяся, глаза неживые, как будто и не видят ничего.
Рунг всё это время не отходил от матери, а Наргар жался ко мне, и мне было вдвойне тяжелей, потому что я не знал, что ему сказать. Все слова сейчас казались неважными.
Вдобавок в моей голове настойчиво крутились мысли о своём будущем. Что дальше? Что будет, если мы проиграем?.. Да и если выиграем — как сложится моя судьба? Курнак пообещал, и ему я верю, но он не один кто потом станет решать отдельные судьбы, когда те оптом перестанут прерываться на полях сражений…
Всё это наваливалось словно бетонная плита, и даже казалось, мешало дышать. Я неподвижно стоял у стены в трапезной, глядя, как родственники Альгара аккуратно перекладывают вещи погибшего на специально смастерённые для похорон носилки, обитые чёрной материей, и мои мысли становились всё тягостнее и мрачнее.
Наконец, вещи были переложены. Четыре сэта, среди которых были Курнак и Сальгар, взяли носилки и медленно двинулись к выходу. Не выдержав, снова зарыдала Лайга, но как-то тихо и сдавленно, словно внутри у неё уже не оставалось сил.
Погребальное сожжение должно было происходить на главной площади, и в этот самый момент к ней несли «останки» погибших ещё из четырёх домов. Небольшой отряд, который отправился вместе с Альгаром и который был расстрелян личными отрядами великого сэта в казармах.
Когда все носилки были размещены на специальных металлических столбиках врытых в землю, вспыхнули пять факелов, и прогремел выстрел, следом второй, потом третий. Пять выстрелов в честь своих погибших. Носилки с личными вещами Альгара поджигал Курнак, его лучший друг. Медленно опустив руку, он ткнул факелом в кучу хвороста сложенную снизу и простоял так почти минуту. Мне даже показалось, что разгорающееся пламя сейчас опалит шерсть на его руке, а он всё равно не сдвинется с места.
Наконец, бросив факел в огонь, Курнак развернулся и направился ко мне.
— Ант, Шург звал. Надо сходить, — негромко сказал он, приблизившись, и я кивнул.
Минут через десять мы уже были в кузне. Шург отошёл от горна и, поприветствовав нас, взял стоящий на столике кувшин. Жадно допив всё что в нём оставалось, он поставил пустой сосуд обратно и повёл нас в соседнее помещение, где к своему удивлению я увидел Гларга, преподавателя магии и истории в учильне. Особенно общаться с ним у меня никогда не получалось, сэт он был замкнутый, как говорят в нашем мире — на своей волне. Поприветствуем друг друга с утра и на этом всё. Да и была в нём, наверное, лёгкая обида за то, что магию в старшем классе вместо него стал вести я.
— Хайри, — поздоровался учитель, поднимаясь, и я ответил тем же.
Гларг тут же обернулся и схватил со столика, за которым сидел когда мы вошли, несколько листов бумаги, пожелтевших от времени.
— Здесь вот я ещё давно делал расчёты, — начал он своим дребезжащим, как растянутая струна голосом. — Ещё когда молодым был. Посмотрите, здесь большая стрельна. Ширина ствола палец. Я всё высчитал, всё должно работать. Хотел с этим в Аркополь ехать, — он виновато улыбнулся. — Тогда ещё, когда молодой был. Но побоялся. Думал, засмеют только, да и всего. Зачем такие большие стрельны?
Самоуничижительно хмыкнув, он протянул листы мне и замер, изобразив на лице чуть ли не подобострастие.
— Вряд ли я что-то пойму, — задумчиво протянул я. — Может лучше своими словами расскажешь?
Учитель потянул в себя воздух, видимо собираясь уложить описание своей разработки в один выдох, но его перебил кузнец.
— Он уже рассказал. И как я понял, то же, что и у тебя, Ант, только то, что ты назвал словом — калибр, поболее чуть. Вот я и хотел спросить, как делать-то будем? Учитель утверждает, что он несколько раз перепроверял чего-то там и по его словам, большая стрельна… ну или как ты назвал — пушка,
