Изгой: Тропа Других

попадании в тело и что? Куски мяса и ошмётки внутренних органов в разные стороны? Так мы по кровожадности и прочим отрицательным качествам любому Мангру сто очков вперёд дадим, а нам это нужно? Нет. Сейчас мы просто обязаны быть белыми и пушистыми хотя бы в пределах нормы. Пушистые тут правда и так все, но вот измазываться в крови лишний раз не стоит. Нет, ну если вдруг Мангр первый такое применит…
А во-вторых, слишком это трудоёмкое и долгое дело ставить воздушное плетение на каждую пулю. Много лишних рук потребуется, а их у нас в обрез.
В желудке жалобно проурчало, но я мысленно отмахнулся от его тоскливой просьбы. Идти сейчас вниз и просить накормить меня было почему-то стыдно. Не маленький, потерплю. Жаль только, магией позаниматься на пустой желудок не получится, силы быстро уйдут.
Повалившись на кровать, я хмуро уставился в потолок и вернулся всё к той же мысли — что будет со мной после войны. В случае победы, разумеется, потому что проиграй восточные сэты и всё что мне останется — это драпать со всех ног. Куда? Да чёрт его знает. Может и в самом деле к Чит-Тонгу? Ведь в Аркополь мне хода всё равно не будет.
Но, как и в прошлый раз, размышления над этой проблемой завели в тупик, по той простой причине, что предугадать тут ну никак не получалось. Слишком уж много неизвестных и не зависящих от моей скромной персоны факторов. Будь у меня сейчас амулет тафий… хотя… и от него толку всё равно бы никакого не вышло, наверное. Слишком уж примерные прогнозы дала та деревянная птичка Литке.
Эх, Литка. Не по-детски развела нас судьба, и главное же, зараза, продолжает и дальше разводить.
Я прислушался к ощущениям внутри… Давно уже приметил, и задумывался несколько раз, а вот понять не мог. Любовь вроде как и прошла, но желание быть вместе никуда не делось. Странно.
— Ант?
— Да, входи.
Полог отодвинулся в сторону, я поднялся, и проведя рукой по лицу, посмотрел на Курнака, а точнее на его левую руку. В ней была пачка разной степени пожелтевших от времени и сложенных пополам листов. Осмотревшись, сэт двинулся к сундуку, и мне пришлось вставать с кровати.
Курнак проворно разложил на нём одну из карт, я подошёл, и легонько склонившись, стал вглядываться в сильно потёртые значки и линии.
— Это старая карта, есть новее, — глянув на меня, проговорил сэт, и согнув руки, стал правой перебирать уголки листов. — Так, эту учитель давал, а вот это карта Сальгара. Вернее отца его, Дангара. Я в честь него сына своего назвал, славный стрелок. Так вот заказывал он её пятнадцать вёсен назад в Ранополе одному картографу. Вроде всё верно тот нарисовал.
Он спешно разложил вторую карту поверх первой, и я сразу же ткнул пальцем в серую ленту, разделяющую лист примерно посредине. Начиналась эта линия на юге, прямо в горах, и сильно извиваясь, двигалась в сторону северного моря. Сначала тонкая, она постепенно становилась всё шире и шире, а возле моря и вовсе делилась на три рукава. Сама карта была одного серого цвета и различалась лишь оттенками, но и без этого сразу становилось ясно, что лента изображает реку.
— Лунгара? — спросил я, припомнив, как в первый раз Дангар упоминал это название… речушки. По крайней мере, именно так он и сказал — речушка. Интересно, а что же второй раз не упомянул? Забыл?
— Она самая, — с какой-то гордостью ответил Курнак и указал на то место, где линия впадала в море. — Вот тут почти в треть перехода шириной. Если все три русла считать.
— А сын твой сказал — «речушка», — задумчиво пробормотал я, и сэт тут же усмехнулся.
— Ну там, где мы проезжали, там ширина её небольшая. Локтей сто всего. Да и привыкли мы говорить — речушка, речушка. Ласково.
— Ласково, но смысл-то меняется, — я тоже улыбнулся и повёл пальцем в сторону одного из селений, расположенных у русла Лунгары.
— Нурлим. Почти как наш Тиглим размером. А вот это Арлар, — Курнак ткнул пальцем чуть ниже моего. — Как два Виглара примерно.
— Дела-а, — протянул я и причмокнул губами. — И, разумеется, рядом с этими поселениями есть мосты.
— Возле Арлара один, а вот нурлимцы два отгрохали. Старый нормальный был ещё, так они новый построили вёсен тридцать назад. Шикарный мост. Тридцать локтей и четыре пальца в ширину, как сейчас помню. Нурлимец один говорил, торговец. Мы в город заезжали на храм жрецов полюбоваться, в Нурлиме самый древний, полуразрушен уже…
— А ещё мосты есть? — перебил я, невольно хмуря лоб. С каждым коротким объяснением Курнака вопросов становилось всё больше и больше.
— Ещё один вот тут, примерно посредине между Нурлимом и Арларом, — стал неторопливо объяснять Курнак, показывая своим толстоватым указательным пальцем. — Выше по течению пара мостов, но очень старые. Возможно, уже разрушились. Тут ведь как,