В старинном французском замке Гайяр ожидают приезда известного английского реставратора Даниэла Лоусона. Однако приезжает не он, а его дочь Даллас: профессор Лоусон неожиданно скончался. Неизменная помощница отца в его работах, Даллас, чтобы не нарушать контракта, предлагает хозяину замка спои услуги. Это, понятно, лишь завязка сюжетной интриги. А далее на фоне древнего, хранящего страшные семейные тайны замка перед читателем романа разворачивается история, оторваться от которой просто не будет сил.
Авторы: Виктория Хольт
событием и что жизнь в замке теперь снова войдет в нормальную колею.
К нам заглянула Нуну и стала просить, чтобы я сделала кружку с ее именем. Я работала под голубым навесом и была рада жаркому солнцу, запаху цветов, звонкому гулу голосов и непрерывному смеху. Словом, я чувствовала себя счастливой.
Граф, проходя мимо, остановился понаблюдать за моей работой.
– О, папа, ну разве она не прелесть? – воскликнула Женевьева. – И так быстро все делает. Хотите кружку со своим именем?
– Да, конечно!
– Вашего имени на готовых кружках, похоже, нет. Вы не писали имя «Лотэр», мадемуазель?
– Нет, я не думала, что оно понадобится.
– И вы ошиблись, мадемуазель Лоусон.
– Да-да! – радостно согласилась Женевьева, как будто она, как и ее отец, была очень довольна тем, что я наконец-то допустила промах. – Тут вы ошиблись.
– К счастью, оплошность легко исправить, но, естественно, за солидное вознаграждение, – парировала я.
– Согласен.
Он облокотился на прилавок, пока я выбирала кружку.
– Какой цвет вы предпочитаете?
– Пожалуйста, выберите сами. Я уверен, что у вас прекрасный вкус.
Я внимательно посмотрела на него.
– Пурпур, я думаю, пурпур с золотом.
– Королевские цвета? – спросил он.
– Да, думаю, они будут наиболее подходящими. Собралась небольшая толпа, наблюдавшая, как я расписывала кружку для графа. То здесь, то там пробегал одобрительный шепот.
У меня возникло ощущение, будто голубой навес над нашим прилавком ограждает меня от всего неприятного. Да, в тот день я действительно была счастлива.
И вот кружка с его именем была готова – все буквы пурпурного цвета, надстрочный значок над предпоследней буквой и точка в конце имени – золотые. А затем, словно в каком-то забытье, нарисовала под его именем золотую королевскую лилию.
– Вот, – сказала я, – как раз то, что надо.
– Вы должны заплатить за это, папа.
– Если мадемуазель Лоусон назовет цену.
– Возьмите с него побольше, мадемуазель, прошу вас, ведь в конце концов это был специальный заказ.
Послышались возгласы изумления, когда граф бросил деньги в миску, которую Женевьева поставила на прилавок. Я была уверена, что он специально поступил так, чтобы собранная нами в пользу монастыря сумма была самой большой среди прочих пожертвований.
Женевьева так и сияла от удовольствия, не менее счастливая, чем я. Когда граф отошел, я увидела рядом с собой Жан-Пьера.
– Мне тоже хотелось бы иметь кружку, – сказал он, – и тоже с лилией.
– Пожалуйста, сделайте для него, мадемуазель, – попросила Женевьева, улыбаясь ему.
Я выполнила его заказ. И тут все стали просить нарисовать лилии, и даже те, кто, купил кружки раньше.
– С лилиями будет стоить дороже! – с триумфом кричала Женевьева.
Я рисовала, а Женевьева заливалась краской от радости и смущения, ибо рядом с ней стоял Жан-Пьер, глядя на нас обеих с доброй улыбкой.
Итак, мы испытали полный триумф. За кружки мы выручили денег больше, чем любой другой павильон. Все только о них и говорили.
А с наступлением сумерек заиграли музыканты и на лужайке, и в зале – кто где хотел – начались танцы.
– Так заведено, – сообщила мне Женевьева. – И все-таки такой ярмарки, как эта, не было и не будет никогда.
Графа нигде не было видно. Его обязанности не простирались дальше обычного посещения ярмарки. Я поймала себя на том, что с тоской высматриваю его, надеясь, что граф подойдет ко мне.
Жан-Пьер по-прежнему стоял рядом со мной.
– Ну, что вы думаете о наших сельских развлечениях?
– Что они очень похожи на сельские развлечения, которые мне знакомы.
– Я рад этому. Потанцуете со мной?
– С удовольствием.
Жан-Пьер взял мою руку и повел в медленном вальсе.
– Интересна вам здешняя жизнь? – спросил он. Когда я кивнула, Жан-Пьер продолжил: – Но вы не можете остаться здесь. У вас есть свой дом.
– У меня нет своего дома, есть только кузина отца Джейн.
– Не думаю, что мне нравится кузина Джейн.
– Почему же?
– Потому что она не нравится вам. Я чувствую это по вашему голосу.
– Неужели я так легко выдаю свои чувства?
– Я немного понимаю вас и надеюсь понять еще лучше, так как мы хорошие друзья, не так ли?
Надеюсь, что да.
– Мы были бы очень счастливы… моя семья и я… если бы вы относились к нам, как к друзьям. Скажите мне, пожалуйста, что вы будете делать, когда работа в замке закончится?
– Уеду отсюда.
– И они очень довольны вами… там, в замке. Это очевидно.
– Да, я думаю, что да. Во всяком случае, я льщу
