Изумруды к свадьбе

лихорадке.
– А мы не помешаем?
– Нисколько. Им нравится думать, что все взволнованы точно так же, как и они.
Он вел меня по тропинке к сараям и рассказывал о винограде. Оказалось, что Филипп не присутствовал при сборе винограда уже много лет. Я чувствовала себя смущенной в его обществе и считала его теперь несчастным персонажем отвратительной трагикомедии, но не могла придумать благовидного предлога, чтобы покинуть его.
– В прошлом в летние месяцы я обычно подолгу жил в замке и очень хорошо помню то время. Работы часто продолжались далеко за полночь, и я выскакивал из постели и слушал, как работники поют, пока давят виноград. Восхитительное зрелище!
– Должно быть, так.
– О да, мадемуазель Лоусон. Я никогда не забуду этого – мужчины и женщины, пританцовывая, поют и давят в корыте виноград.
– Стало быть, вы и теперь будете наслаждаться зрелищем сбора урожая.
– Да, но, возможно, все кажется более ярким, когда ты молод. Даже из-за одного этого лучше жить в замке Гайяр, чем в каком-либо другом месте на земле.
– Отлично, значит, ваше желание осуществилось.
Мне хотелось знать, что он чувствует по поводу связи графа с его женой. Он был какой-то изнеженный, что делало слова Клод очень правдоподобными, хотя чертами лица Филипп напоминал кузена. Я охотно верила, что он хотел жить в замке, владеть им, называться графом де ла Талем, и за все это вполне он мог променять честь, жениться на любовнице графа и принять незаконного сына графа как своего…
В погребах мне показали корзины, которые готовились под новый урожай, и я слушала, как Филипп разговаривал с работниками.
На обратном пути в замок он вел свою лошадь под уздцы, и я, глядя на него, думала о том, какой он дружелюбный, спокойный и немного заискивающий. Неожиданно я поймала себя на том, что ищу для него оправдания.
Я поднялась к себе в комнату и, как только вошла, сразу поняла, что здесь кто-то был во время моего отсутствия. Осмотревшись вокруг, я поняла, в чем дело. Книга, которую я оставила на тумбочке около кровати, лежала теперь на туалетном столике.
Я выдвинула ящик, кажется, все было в порядке, открыла другой – тоже. И все-таки книгу переложили. Возможно, подумала я, кто-то из слуг заходил в комнату. Но зачем? Обычно никто не приходил в это время дня.
И тут я уловила слабый запах духов – аромат мускусной розы. Значит, пока меня не было, Клод побывала в моей комнате. Но с какой целью? Не потому ли, что знала, что у меня есть ключ, и пришла посмотреть, не прячу ли я его где-нибудь в своей комнате?
Я стояла тихо, а мои руки нащупывали через ткань карман нижней юбки. Ключ был на месте. Запах улетучился, но потом возник снова – слабый, едва уловимый.
На следующий день служанка принесла письмо от Жан-Пьера, который писал, что должен увидеть меня немедленно. Ему надо было встретиться со мной наедине, поэтому не смогла бы я прийти на виноградники, где мы сможем поговорить без помех. Он буквально умолял меня прийти.
Я вышла на солнце и, миновав подъемный мост, направилась на виноградники. Казалось, вся округа спала в это жаркое послеполуденное время, когда я спешила по тропинке между виноградных лоз, увешанных большими спелыми гроздями. Навстречу мне вышел Жан-Пьер.
– Сегодня слишком жарко, – сказал он. – Пойдемте в винный погреб.
Там было прохладно и после яркого солнца казалось темно. Свет проникал в помещение через маленькие окна, и я вспомнила, что, открывая и закрывая ставни, регулируют температуру в подвалах.
– Я должен уехать, – сказал Жан-Пьер.
– Уехать? – глупо повторила я. – Когда?
– Сразу же после сбора винограда. – Он обнял меня за плечи. – Вы знаете почему, Даллас.
Я отрицательно покачала головой.
– Потому что граф хочет убрать меня со своей дороги.
– С какой стати?
Жан-Пьер горько рассмеялся:
– Он не объясняет, а только отдает приказания.
Ему больше не нравится видеть меня здесь, и, несмотря на то, что прожил здесь всю свою жизнь, я должен теперь уехать.
– Но я думаю, если вы скажете ему…
– Что это мой дом так же, как замок – его? Предполагается, что у нас, моя дорогая Даллас, не может быть подобных чувств и привязанностей. Мы рабы… мы рождены для того, чтобы нас обижали. Вы этого не знали?
– Это абсурд, Жан-Пьер.
– Вовсе нет. Я уже получил распоряжение.
– Пойдите к нему, поговорите с ним. Я уверена: граф вас выслушает.
Жан-Пьер улыбнулся:
– Знаете, почему он хочет выслать меня? Неужели не догадываетесь? Потому, что знает о моей привязанности к вам. Ему это не нравится.
– А какое ему до этого дело?
– Значит,