В старинном французском замке Гайяр ожидают приезда известного английского реставратора Даниэла Лоусона. Однако приезжает не он, а его дочь Даллас: профессор Лоусон неожиданно скончался. Неизменная помощница отца в его работах, Даллас, чтобы не нарушать контракта, предлагает хозяину замка спои услуги. Это, понятно, лишь завязка сюжетной интриги. А далее на фоне древнего, хранящего страшные семейные тайны замка перед читателем романа разворачивается история, оторваться от которой просто не будет сил.
Авторы: Виктория Хольт
опия.
Я вспомнила слова Женевьевы, сказанные ею тогда у могилы, и выпалила:
– Нет, ее убили!
– Но они назвали это самоубийством, – сказал Жан-Пьер.
– Ах, – вклинилась в разговор мадам Бастид, – графиня была такая прелестная женщина. – Затем круто сменила тему беседы.
Мы разговорились о большом несчастье, свалившемся на виноградники Франции несколько лет назад, когда филлоксера виноградная уничтожила практически весь урожай. Жан-Пьер, страстно любивший свое дело, говорил о виноградной лозе и вине с таким энтузиазмом и страстью, что невольно заражал ими собеседников. Могу себе представить охвативший всех страх, когда они обнаружили эту страшную болезнь виноградников: ведь перед ними вставала похожая на трагедию дилемма – затоплять виноградники или нет.
– В тот год чертова напасть поразила всю Францию, – продолжал Жан-Пьер. – Это случилось лет десять назад. Я не ошибаюсь, отец?
Тот утвердительно кивнул.
– Все эти годы мы постепенно, с большим трудом, восстанавливаем былое благополучие и надеемся, что со временем сделаем все, как было раньше. Кстати, Гайяр пострадал в тот год гораздо меньше, чем другие местности.
Когда я наконец поднялась, чтобы уходить, Жан-Пьер сказал, что проводит меня до замка. И хотя мне не стоило опасаться, что я не найду дороги домой, я была рада побыть в его обществе, ибо все Бастиды пришлись мне по сердцу своей мягкостью и добротой – качествами, которые я так высоко ценила. Я вдруг с удивлением обнаружила, что когда я находилась в их обществе, то ощущала себя совершенно иным человеком, не похожим на ту холодную и чопорную даму, которой я представлялась всем в замке.
Я была похожа на хамелеона, который меняет свою окраску в зависимости от окружавшей его среды. И это получалось совершенно непреднамеренно и естественно. Я никогда раньше не осознавала всей степени того автоматизма, с которым пряталась в свою защитную скорлупу, и как мне было приятно быть в обществе людей, с которыми я чувствовала себя непринужденно и не было необходимости изображать совсем другого человека.
Когда мы вышли из ворот и ступили на дорожку, ведущую к замку, я спросила:
– А что граф… он действительно внушает всем такой ужас?
– Он аристократ… один из самой старой аристократической фамилии. Его слово – закон.
– Он пережил в жизни трагедию.
– Мне кажется, вы сочувствуете ему. Но, когда с ним встретитесь, вы убедитесь в том, что он меньше всего нуждается в чьем-либо сочувствии и жалости.
– Вы сказали, что они назвали смерть его жены самоубийством… – начала было я. Он мягко оборвал меня, заметив:
– Мы никогда не говорим на эту тему.
– Но…
– Но, – добавил он, – всегда об этом думаем.
В этот момент нашим взорам открылся замок.
Он выглядел таким огромным, внушительным и неприступным. Мне сразу подумалось обо всех тайнах и секретах, которые могут хранить его древние стены, и я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок страха.
– Прошу вас не беспокоиться, вы можете не идти дальше, – сказала я. – Мне не хотелось бы отрывать вас от работы.
Он остановился в нескольких шагах от меня и поклонился. Я улыбнулась и направилась к замку.
В тот вечер я рано легла спать, потому что давала себя знать предыдущая бессонная ночь. Я вскоре задремала и видела какие-то непонятные сны. Это было очень странно, ибо дома мне никогда ничего не снилось. А сейчас на меня навалились какие-то смутные и беспорядочные сновидения, в которых мелькали Бастиды, подвалы, где хранились бутылки с вином, и над всем этим реяло какое-то безликое существо, которое, как я поняла, должно было быть умершей графиней. Иногда я ощущала ее присутствие, даже не видя в своем сновидении. Складывалось впечатление, что она находится где-то здесь, рядом, и постоянно нашептывает мне слова предостережения: «Уезжайте поскорее. Не дайте затянуть себя в сети этого странного дома».
Но в моих снах присутствовала еще одна фигура, которая наводила на меня ужас. Господин граф. Откуда-то издалека мне слышались его слова, которые со временем стали звучать так громко, что мне порой казалось, что кто-то кричит мне в самое ухо.
Я в ужасе проснулась. Кто-то действительно кричал. Везде слышались голоса, громкие и торопливые шаги по лестницам и коридорам. Замок быстро пробуждался, хотя была еще глубокая ночь. Я поспешно зажгла свечу и посмотрела на лежавшие на соседнем столице часы. Оказалось, что было всего лишь начало двенадцатого, еще даже не наступила полночь. Я поняла, что происходит. Случилось то, чего все ожидали и боялись: господин граф вернулся домой!
Я долго лежала без сна,
