В старинном французском замке Гайяр ожидают приезда известного английского реставратора Даниэла Лоусона. Однако приезжает не он, а его дочь Даллас: профессор Лоусон неожиданно скончался. Неизменная помощница отца в его работах, Даллас, чтобы не нарушать контракта, предлагает хозяину замка спои услуги. Это, понятно, лишь завязка сюжетной интриги. А далее на фоне древнего, хранящего страшные семейные тайны замка перед читателем романа разворачивается история, оторваться от которой просто не будет сил.
Авторы: Виктория Хольт
не шедевр, художник обладал редким чувством колорита. Платье окажется потрясающим, а изумруды, если удастся восстановить их первозданный цвет, будут смотреться просто великолепно!
– Изумруды?.. – удивился Филипп.
Граф посмотрел на него.
– Да, это как раз та картина, где их можно видеть во всем великолепии. Было бы так любопытно посмотреть на них хотя бы на холсте.
– Да, это единственная возможность, – пробормотал Филипп, – увидеть их.
– Кто знает? – сказал граф и, повернувшись ко мне, пояснил: – Филипп очень интересуется изумрудами.
– А разве не все мы интересуемся ими? – возразил Филипп с необычной для него резкостью.
– Нуну говорила, что они должны быть где-то в замке, – произнесла Женевьева срывающимся от волнения голосом. – Если бы мы могли их… О, это было бы прекрасно!
– Ваша старая няня без сомнения говорит правду, – с сарказмом произнес граф. – И я согласен, что было бы замечательно, если бы мы нашли их… не говоря уж о том, что они значительно увеличили бы состояние нашей семьи.
– Еще бы! – воскликнул Филипп с загоревшимися глазами.
– Вы думаете, они находятся в замке? – спросила я.
– Но они никогда нигде больше не появлялись, – убежденно ответил Филипп. – А камни, подобные этим, легко узнать. И от них практически невозможно избавиться.
– Мой дорогой Филипп, – заметил граф, – вы забываете, в какое время они пропали. Сто лет назад, мадемуазель Лоусон, такие камни можно было распилить, продать по частям, и про них бы все забыли. Рынок был наводнен драгоценностями, украденными из особняков и дворцов Франции теми, кто мало разбирался в их ценности. Думаю, что такая же судьба постигла изумруды Гайяра. Те канальи, которые проникли в замок, украли наши сокровища, совершенно не понимая их истинной стоимости. – Гнев, на мгновение вспыхнувший в его глазах, погас, и он снова обратился ко мне: – Ах, мадемуазель Лоусон, как хорошо, что вам не пришлось жить в те дни. Вы бы так страдали при виде выброшенных из окон картин, которые валялись на улице в грязи и воде, после чего они… как это вы назвали?…, начинали «зацветать».
– Это просто трагедия, что тогда погибло столько ценностей. – Я обернулась к Филиппу: – Расскажите, пожалуйста, еще об изумрудах.
– Семья владела ими в течение многих-многих лет, – начал он. – Сколько они стоили, сказать трудно, ибо стоимость их менялась столько раз, постоянно возрастая. Точнее было бы сказать, что они бесценны. Камни хранились в комнате-сейфе нашего замка. И тем не менее в дни Революции были потеряны. Никто не знает, что с ними произошло. Но почему-то всегда считалось, что они где-то в замке.
– Регулярно устраиваются их поиски, – добавил граф. – У кого-нибудь возникает очередная идея, и все приходят в волнение. Мы ищем, копаем, стараемся обнаружить потайные места в замке, которые годами оставались скрытыми от наших глаз. Словом, развиваем бурную деятельность, а изумруды так и не найдены.
– Папа, – вскричала Женевьева, – а не могли бы мы снова заняться поисками сокровищ?
В этот момент подали фазана. Он был просто великолепен, но я едва к нему притронулась. Меня полностью захватила рассказанная история. Плюс ко всему я весь день находилась в величайшем возбуждении, так как мне было позволено остаться.
– Вы произвели такое сильное впечатление на мою дочь, мадемуазель Лоусон, – сказал граф, – что она теперь думает, будто вам удастся сделать то, что оказалось не под силу другим. Вы хотите организовать новые поиски, Женевьева, так как убеждены, что вместе с мадемуазель Лоусон добьетесь успеха?
– Нет, – ответила Женевьева, – я так не думаю. Я просто хочу еще раз поискать изумруды.
– Однако вы очень нелюбезны! Извините ее, мадемуазель Лоусон. А вас, Женевьева, я прошу показать мадемуазель Лоусон наш замок. – Затем он обратился ко мне: – Вы еще не обследовали его, насколько я знаю, но очень хотели бы сделать это, ибо этого требует ваша тяга к знаниям. Не сомневаюсь, что ваш отец так же хорошо понимал и разбирался в замках, как вы в картинах. Поэтому, кто знает, а вдруг вы сможете обнаружить какие-нибудь тайники, которые столетиями скрывались от наших глаз.
– Да, мне бы очень хотелось подробнее познакомиться с замком, – согласилась я. – И если Женевьева согласится мне его показать, я буду ей весьма признательна.
Женевьева даже не взглянула на меня, и граф нахмурился.
– Мы с ней назначим время, – поспешила сказала я, – если вам подойдет такое предложение, Женевьева. Вы не против?
Она посмотрела на отца, потом на меня.
– Завтра утром?
– По утрам я работаю, но после второго завтрака была бы очень рада
