Изумруды к свадьбе

уйти? Неужели он способен помешать вам?
– И оставить свой дом?
– Но если вы его ненавидите… Когда вы говорите о нем, ваш голос становится жестким, и выражение ваших глаз…
– Это ни о чем не говорит. Я гордый, может быть, даже слишком. И это место – такой же мой дом, как и его. Разница лишь в том, что его семья живет в замке. Но все мы выросли и воспитаны под сенью замка, и это тоже наш дом… такой же наш дом, как и его.
– Я понимаю.
– И если я не люблю графа, ну что ж… Разве его это волнует? Да его тут практически не бывает. Он предпочитает жить в своем доме в Париже. Он не снисходит до того, чтобы замечать нас. Мы не достойны его внимания. Но я никогда не позволю ему заставить нас покинуть свой дом. Я работаю на него потому, что должен, но стараюсь не думать о нем и не видеть его. Скоро и у вас появится такое же чувство. И не исключено, что уже появилось.
И он неожиданно запел. У него был приятный тенор, который вибрировал от переполнявших его эмоций:
Кто они, эти богатые люди?
Разве они нечто большее, чем я, у которого ничего нет?
Я бегу, я иду, я двигаюсь, я прихожу;
И я не боюсь потерять свое счастье.
Я бегу, я иду, я двигаюсь, я прихожу,
И не боюсь потерять свое благополучие.
Он кончил петь и улыбнулся мне в ожидании комплиментов.
– Мне очень понравилось, – сказала я.
– Я рад.
Он так пристально смотрел на меня, что я смутилась и слегка пришпорила лошадь. Боном пустился галопом. Жан-Пьер быстро нагнал меня, и вскоре мы вернулись в Гайяр.
Когда мы проезжали мимо виноградников, я увидела графа. Он только что вышел из конторы. Увидев нас, он слегка поклонился.
– Вы хотели видеть меня, господин граф? – спросил Жан-Пьер.
– В другой раз, – ответил граф, сел в коляску и уехал.
– Вы должны были быть здесь? – спросила я.
– Нет. Он знал, что я поехал в Сен-Вайян. Граф сам меня туда отправил.
Он был немного удивлен. Но, когда мы проезжали мимо конторы, направляясь к Бастидам, из нее появилась Габриэль. Ее щеки пылали, и она выглядела прехорошенькой.
– Габриэль, – окликнул ее Жан-Пьер. – К нам едет мадемуазель Лоусон!
Она довольно отрешенно улыбнулась мне, и я отметила ее несколько рассеянный вид.
– Я вижу, сюда заезжал господин граф, – сказал Жан-Пьер. Его манера поведения очень изменилась. – Чего он хотел?
– Посмотреть кое-какие счета и записи… вот и все. Он приедет в другой раз, чтобы поговорить с тобой…
Мадам Бастид, как всегда, тепло и приветливо встретила меня. Но за время, которое провела у них, я заметила, что Габриэль вся ушла в себя, а Жан-Пьер выглядел несколько подавленным.
Когда утром следующего дня я работала в галерее, ко мне зашел граф.
– Как продвигается работа? – спросил он.
– Вполне удовлетворительно, – ответила я. Он с любопытством рассматривал картину, над которой я работала. Я указала на хрупкий и потерявший цвет красочный слой и сказала, что пришла к выводу, что наложенный сверху слой лака является причиной того, что краска покоробилась.
– Уверен, что вы абсолютно правы, – сказал он с легкой улыбкой. – Очень рад, что вы не заняты все время одной работой.
Судя по всему, он намекал на то, что видел меня накануне во время моей прогулки верхом, когда я должна была бы находиться в галерее и заниматься реставрацией, поэтому я ответила:
– Мой отец всегда говорил, что работать во второй половине дня не очень мудрое решение. Протрудившись целое утро, человек не может оставаться сосредоточенным и в рабочем состоянии.
– Но вчера, когда мы встретились, вы выглядели как нельзя более в таком состоянии.
– Состоянии? – глупо повторила я за ним.
– По крайней мере, – продолжал он, – так, будто все красоты и иные прелести за пределами замка столь же интересны, как и те, что находятся в самом замке.
– Вы имеете в виду лошадь? Но вы же сказали, что я могу кататься верхом, когда мне представится такая возможность?
– Я очень рад, что вы можете находить такие возможности и… друзей, с которыми можно разделить такую возможность.
Я была поражена. Не может же он, в конце концов, возражать против моих дружественных отношений с Жан-Пьером.
– Очень любезно с вашей стороны, что вы интересуетесь тем, как я провожу свободное время.
– Да, вы знаете, как я озабочен состоянием моих картин.
Мы прошли по всей галерее, рассматривая полотна, но мне казалось, что он не обращает на них никакого внимания. Граф был явно настроен против моей прогулки верхом. Не против Жан-Пьера, а против того, что я гуляла в то время, когда должна была бы работать в галерее. Эта мысль приводила