В старинном французском замке Гайяр ожидают приезда известного английского реставратора Даниэла Лоусона. Однако приезжает не он, а его дочь Даллас: профессор Лоусон неожиданно скончался. Неизменная помощница отца в его работах, Даллас, чтобы не нарушать контракта, предлагает хозяину замка спои услуги. Это, понятно, лишь завязка сюжетной интриги. А далее на фоне древнего, хранящего страшные семейные тайны замка перед читателем романа разворачивается история, оторваться от которой просто не будет сил.
Авторы: Виктория Хольт
меня в негодование. Ведь я уже прикинула, сколько времени понадобится для восстановления картин, и, естественно, если мне удастся завершить работу раньше, я тут же уеду из замка и перестану быть обузой для его семьи.
– Если вас не устраивает скорость, с которой я работаю… – нервно возразила я.
Он повернулся ко мне с таким видом, будто мои слова позабавили его.
– Откуда у вас такие мысли, мадемуазель Лоусон?
– Я думала… Мне казалось…
Граф чуть склонил голову набок. Он отыскивал в моем характере черты, о которых я и сама не подозревала.
– Ну как же вы обидчивы! Почему? Потому что чувствуете себя уязвимой… слишком уязвимой?!
– Тогда скажите, – спросила я неуверенно, – вы удовлетворены моей работой?
– И даже очень, мадемуазель Лоусон.
Я вернулась к картине и даже не посмотрела на него, когда он вышел из галереи. Но всю оставшуюся часть дня работать спокойно уже не могла.
Когда после обеда я направилась в конюшню, меня догнала Женевьева.
– Мадемуазель, не могли бы вы поехать со мной в Каррефур?
– Каррефур?
– В дом моего дедушки. Если вы не поедете, мне придется взять с собой кого-нибудь из конюхов. А мне так надо повидаться с дедушкой. Я уверена, что он был бы рад познакомиться с вами.
Если я и была готова отказаться от столь нелюбезного приглашения, то упоминание о дедушке Женевьевы изменило мое намерение.
Из разговора с Нуну и записей Франсуазы я составила себе представление о скромной маленькой девочке, ее невинных и очаровательных привычках. Поэтому невозможно было упустить представившуюся мне возможность познакомиться с отцом этой девочки и увидеть дом, в котором протекала жизнь, описанная в ее дневниках.
Женевьева с легкостью опытной наездницы вскочила на лошадь. Время от времени она показывала мне по дороге что-нибудь интересное, а в одном месте мы имели возможность оглянуться и увидеть во всей красе замок Гайяр.
С дальнего расстояния он выглядел очень внушительно; отсюда можно было хорошо разглядеть и оценить симметрию древних защищенных зубцами и бойницами стен, массивные контрофорсы, цилиндрические башни и высокие конические башенки на крышах. И все это в окружении виноградников. Я видела также шпиль церкви и здание мэрии, стоявших на страже многочисленных домиков небольшого городка.
– Вам нравится? – спросила Женевьева.
– Да, прекрасный вид!
– Все это принадлежит папе, но никогда не будет принадлежать мне. Я должна была бы быть сыном. Тогда папа любил бы меня.
– Если вы будете хорошей девочкой с примерным поведением и достойными манерами, он будет доволен вами, – ответила я.
Она бросила на меня укоряющий взгляд, и я почувствовала себя немного смущенной.
– Действительно, мадемуазель, вы похожи на гувернантку. Они всегда говорят то, что вовсе не имеют в виду. Указывают, что вы должны делать то-то и то-то… но никогда не делают этого сами. – Она посмотрела куда-то мимо меня и рассмеялась: – О, я совсем не имею в виду Костяшку. Она вообще никогда ничего не делает. Однако некоторые…
Но тут Женевьева решила прекратить разговор. Она пришпорила лошадь и поскакала вперед, являя собой прекрасную картину: от быстрой езды ее волосы, спадавшие на плечи из-под шляпы, красиво развевались и летели вслед за ней. Я догнала ее и поехала рядом.
– Если бы у папы был сын, нам не пришлось бы вызывать сюда кузена Филиппа. Это было бы просто замечательно!
– А мне казалось, что он так добр к вам.
Женевьева посмотрела на меня долгим взглядом.
– Было время, когда планировалось, что я выйду за него замуж.
– Ах, вот как… А теперь уже нет?
Она покачала головой.
– Мне все равно. Думаете, мне очень хотелось стать его женой, да?
– Он значительно старше вас.
– Четырнадцать лет… почти вдвое старше.
– Но я полагаю, что, когда вы станете старше, эта разница не покажется вам столь уж значительной.
– Возможно, но папа все равно потом передумал. Как вы думаете, мадемуазель, почему? Ведь вы все знаете.
– Уверяю вас, что я ничего не знаю о планах вашего отца. Я вообще ничего не знаю о вашем отце! – Темперамент, с которым я произнесла эти слова, удивил меня саму.
– Так вы, оказывается, не все знаете? Тогда я вам кое-что скажу. Филипп очень разозлился, когда узнал, что папа передумал и не выдаст меня за него замуж.
Она вскинула голову и самодовольно улыбнулась, вызвав у меня желание сказать что-нибудь против.
– Возможно, он не знал вас слишком хорошо.
Это вызвало у Женевьевы смех.
– Нет, в действительности это не имеет ко мне никакого отношения, –
