В старинном французском замке Гайяр ожидают приезда известного английского реставратора Даниэла Лоусона. Однако приезжает не он, а его дочь Даллас: профессор Лоусон неожиданно скончался. Неизменная помощница отца в его работах, Даллас, чтобы не нарушать контракта, предлагает хозяину замка спои услуги. Это, понятно, лишь завязка сюжетной интриги. А далее на фоне древнего, хранящего страшные семейные тайны замка перед читателем романа разворачивается история, оторваться от которой просто не будет сил.
Авторы: Виктория Хольт
что она едва ли спала ночью.
– Сегодня в классную комнату пришел господин граф и провел там все утро, – сообщила она. – Я никак не могу понять, что бы это могло значить.
Он просмотрел все учебники, тетради. Бедная Женевьева была от страха. На грани истерики. – Нуну посмотрела на меня затравленным взглядом и добавила: – Это так на него не похоже. Он задавал массу вопросов, расспрашивал девочку о многих вещах и сказал потом, что считает ее совершенно невежественной. Бедная мадемуазель Дюбуа была почти в шоке.
– Уверена, господин граф решил, что пора уже обратить внимание на дочь.
– Прямо и не знаю, как все это понимать, мадемуазель. А мне бы так хотелось…
Я отправилась прогуляться и выбрала тропинку, которая не могла привести меня ни к дому Бастидов, ни в городок. Мне не хотелось никого видеть. Лучше побыть одной и подумать о Женевьеве и ее отце.
Когда я возвратилась в замок, в моей комнате меня ждала Нуну.
– Мадемуазель Дюбуа уехала, – объявила она.
– Как? – вскричала я.
– Господин граф просто выдал ей жалованье вместо уведомления.
Я была потрясена.
– О… бедная женщина! Куда же она пойдет? Мне кажется… это просто бесчеловечно.
– Господин граф принимает решения очень быстро, – сказала Нуну, – и так же быстро действует.
– Полагаю, теперь у нас будет новая гувернантка.
– Я не знаю, что теперь будет, мадемуазель.
– А Женевьева, как она?
– Она никогда не испытывала большой симпатии к мадемуазель Дюбуа… и, по правде сказать, я тоже.
После ухода Нуну я сидела в своей комнате и размышляла о том, что же будет дальше? И что будет со мной? Граф не мог назвать меня никчемной, не мог расценить мою работу как неквалифицированную. Реставрация картин шла довольно успешно, но ведь людей увольняют и за другие промашки. Например, за дерзость. А я осмелилась вызвать его в его собственную библиотеку и критиковать отношения дочери с отцом. Теперь, когда я обдумала свой поступок в спокойной обстановке, я поняла, что, если бы вдруг получила приказание покинуть замок, это было бы вполне естественно. А что касается картин, то можно пригласить еще кого-нибудь. Я ни в коей мере не считала себя незаменимой.
Да еще эта история с платьем. Я, конечно, являлась пострадавшей стороной, но каждый раз, встречая меня, граф должен был бы вспоминать о поступке, совершенном его дочерью. А также помнить о том, что я, к сожалению, слишком хорошо знала все тайны его семьи.
Женевьева пришла ко мне в комнату и пробормотала с угрюмым видом слова извинения, в которые, я знала совершенно точно, она не вкладывала никакого смысла. А я чувствовала себя слишком расстроенной, чтобы долго с ней разговаривать.
Когда я готовилась ко сну и убирала в шкаф вещи, я снова взглянула на платье, которое свернула и швырнула в угол. Но платья там не оказалось. Я удивилась и подумала, не Женевьева ли забрала его, но потом решила никому не говорить о пропаже.
Я работала в галерее, когда меня наконец позвали к графу.
– Господин граф хотел бы увидеть вас, он в библиотеке, мадемуазель Лоусон.
– Хорошо. Я там буду через несколько минут. – Итак, наступила моя очередь, подумала я.
Дверь закрылась, и я попыталась взять себя в руки. Что бы ни случилось, постараюсь быть беспристрастной. Он, по крайней мере, не может сказать, что я некомпетентна в своем деле.
Итак, я отправилась в библиотеку. На всякий случай я сунула руки в карманы своей широкой коричневой блузы, боясь, что они начнут дрожать и выдадут мое волнение. Сердце мое бешено колотилось. Подойдя к двери, я собралась пригладить волосы, которые, как обычно, растрепались во время работы, но потом передумала. Не все ли равно? Пусть не думает, будто я специально готовилась к встрече с ним. Я постучала.
– Входите, прошу вас. – Голос звучал мягко, словно приглашая, но я не верила его вежливости и учтивости. – А, мадемуазель Лоусон. – Он улыбался, внимательно и насмешливо разглядывая меня. – Садитесь, пожалуйста.
Граф пододвинул мне кресло, и, когда я села, он мог ясно видеть мое лицо, освещенное светом из окна, в то время как сам оставался в тени. Я почувствовала, что это не очень удачное начало.
– Когда мы виделись с вами в прошлый раз, вы выказали большое участие в моей дочери, – сказал он.
– Она меня очень интересует и беспокоит.
– Очень любезно с вашей стороны, особенно если учесть, что вы приехали сюда заниматься реставрацией картин. Можно подумать, что у вас слишком много свободного времени, раз вы тратите его на вещи, не имеющие к вам никакого отношения.
Ну вот, начинается. Значит, я трудилась недостаточно быстро. Моя работа
