В старинном французском замке Гайяр ожидают приезда известного английского реставратора Даниэла Лоусона. Однако приезжает не он, а его дочь Даллас: профессор Лоусон неожиданно скончался. Неизменная помощница отца в его работах, Даллас, чтобы не нарушать контракта, предлагает хозяину замка спои услуги. Это, понятно, лишь завязка сюжетной интриги. А далее на фоне древнего, хранящего страшные семейные тайны замка перед читателем романа разворачивается история, оторваться от которой просто не будет сил.
Авторы: Виктория Хольт
и живописи. Хорошо бы, чтобы они не были такими скучными…
Мы сегодня поехали кататься верхом: Лотэр, Женевьева и я. Он наблюдал за Женевьевой. Я была в ужасе, что она может начать капризничать. Она такая нервная…
Лотэр уехал. Я не совсем уверена куда, но думаю, в Париж. Он не сказал мне…
Сегодня к нам с Женевьевой в замок приходили маленькие дети. Мы учим их катехизису. Я хочу, чтобы Женевьева понимала, в чем заключается ее долг как дочери хозяина замка. После занятий мы говорили об этом, и обе чувствовали себя очень хорошо и спокойно. Я люблю вечера, когда начинает темнеть и приходит Нуну, чтобы закрыть шторы и зажечь лампы. Я напомнила ей, как всегда любила в Каррефуре эту часть суток, когда она, бывало, входила и закрывала ставни… еще до того, как совсем стемнеет, так что мы не видели темноты. Я напомнила ей об этом, а она ответила: «Ты все фантазируешь, Капуста». С тех пор как я вышла замуж, она уже не называла меня Капустой…
Сегодня я ездила в Каррефур. Папа был рад меня видеть. Он говорит, что Лотэр должен построить церковь для бедных и что я должна убедить его сделать это…
Я говорила с Лотэром о церкви. Он спросил, зачем нужна еще церковь, если одна уже есть в городке. Я сказала, что папа считает, что, если церковь будет построена недалеко от виноградников, люди смогут чаще ходить туда и молиться в любое время дня. И это будет благом для их душ. Лотэр ответил, что в рабочее время они должны заботиться только о винограде. Не знаю, что скажет папа, когда я увижу его. Наверное, еще больше невзлюбит Лотэра…
Папа говорит, что Лотэр должен уволить Жака Лапэна и выслать из Гайяра вместе с семьей, потому что тот атеист. Продолжая держать Жака на работе, он как бы прощает ему грехи. Когда я рассказала об этом Лотэру, он рассмеялся и сказал, что сам будет решать, кто должен на него работать и кого выгнать, и что взгляды Лапэна его не касаются, а уж взгляды папы тем более. Иногда мне кажется, что Лотэр так сильно не любит папу, что даже жалеет о том, что женился на мне…
Сегодня я ездила в Каррефур. Папа увел меня к себе в спальню, заставил встать на колени и помолиться вместе с ним. Я часто думаю об этой комнате. Она похожа на тюрьму. Так холодно стоять на коленях на каменных плитах, что потом очень долго ноги сводит судорогой. И как он только может спать на таком жестком соломенном тюфяке? Единственное, что оживляет комнату, – это распятие на стене. Больше в комнате нет ничего, кроме кровати и скамеечки для вознесения молитв. После молитв папа долго говорил со мной. Я чувствовала себя злым, грешным созданием…
Сегодня Лотэр вернулся в замок, и мне вдруг стало не по себе. Я чувствую, что, если вдруг он подойдет ко мне, я начну кричать. Он спросил: «Что с вами?» Но я не могла ему признаться, что боюсь его. Тогда он вышел из комнаты. Я уверена, он очень рассердился. Думаю, Лотэр начинает ненавидеть меня. Я так не похожа на женщин, которые ему нравятся… женщин, которые, я уверена, у него есть в Париже. Я представляю их себе в воздушных платьях, смеющихся и пьющих вино, непринужденных женщин, веселых и источающих любовь. Это ужасно…
Прошлой ночью я очень испугалась, услышав за дверью его шаги. Я подумала, что он собирается войти в мою комнату. Мне казалось, что я вот-вот начну громко кричать от страха… но Лотэр подождал немного, потом ушел».
Итак, я прочитала последнюю запись в книжечке. Что все это значит? Почему Франсуаза так боялась своего мужа? И почему Нуну показала мне именно эту записную книжку? Если она хотела, чтобы я узнала историю жизни Франсуазы, почему не дала мне их все? Может быть, записи в этих книжках позволили Нуну раскрыть тайну смерти Франсуазы? И она лишь пыталась предупредить меня об опасности, не посвящая в то, что было известно ей самой?
На следующий день я вернула Нуну записную книжечку.
– Почему вы дали мне прочитать именно эту? – спросила я.
– Вы сказали, что хотели бы узнать бедняжку поближе.
– Однако мне кажется, что теперь я знаю ее гораздо меньше, чем раньше. У вас же есть другие записные книжки… Она продолжала делать в них записи до самой смерти?
– После этой книжечки она почти уже ничего не записывала. Я говорила ей: «Франсуаза, милая, почему ты теперь не пишешь?» И она отвечала: «Сейчас нечего писать, Нуну». А когда я сказала: «Этого не может быть!», она рассердилась и заявила, чтобы я не мешала ей молиться. Я впервые слышала от нее такие слова. И я поняла, что она стала бояться доверять бумаге свои чувства.
– Вы имеете в виду, что Франсуаза не хотела, чтобы ее муж узнал о том, что она боится его? – Она промолчала, а я продолжала: – Почему она боялась его? Вы знаете об этом, Нуну?
Она крепко сжала губы, как будто ничто на свете не могло
