В старинном французском замке Гайяр ожидают приезда известного английского реставратора Даниэла Лоусона. Однако приезжает не он, а его дочь Даллас: профессор Лоусон неожиданно скончался. Неизменная помощница отца в его работах, Даллас, чтобы не нарушать контракта, предлагает хозяину замка спои услуги. Это, понятно, лишь завязка сюжетной интриги. А далее на фоне древнего, хранящего страшные семейные тайны замка перед читателем романа разворачивается история, оторваться от которой просто не будет сил.
Авторы: Виктория Хольт
вы беспокоились обо мне.
Неужели он знал о состоянии моих чувств так же хорошо, – а возможно, и даже лучше, – чем я сама?
– Скажите, вы, наверное, уже представляли меня с пулей в сердце… нет, с простреленной головой, потому что, мадемуазель Лоусон, я уверен, вы считаете, что вместо сердца у меня камень. В некотором смысле, очень удобная вещь. Пуля не может пробить камень.
Я понимала, что нет смысла отрицать свое беспокойство, и, признавая справедливость его слов, ответила:
– Если в вас однажды уже стреляли, то вполне вероятно предположить, что попытку могут повторить.
– Но это было бы уж слишком невероятным, не так ли? Кто-то стреляет в зайца, а убивает мою лошадь. Такое случается лишь раз в жизни. А вы хотите, чтобы это повторилось дважды в течение одной недели?!
– Версия насчет зайца может оказаться не соответствующей истине.
Он опустился на диван, стоящий под портретом дамы с изумрудами, и внимательно посмотрел на меня. Я сидела на стуле напротив него.
– Удобно ли вам там, мадемуазель Лоусон?
– Благодарю вас, – ответила я, чувствуя, как ко мне снова возвращается жизнь и мир вокруг меня становится прекрасным. Теперь я боялась только одного – как бы не выдать своих чувств.
– Мы говорили с вами о картинах, старых замках, старинных семьях, революциях, но ни разу о вас самих, – сказал он почти ласково.
– О, уверена, эти предметы более интересны для обсуждения, чем моя персона.
– Вы действительно так думаете?
Я пожала плечами – привычка, которой я научилась здесь от окружающих меня людей. Очень удобный жест, заменяющий ответ, который необходимо дать на трудный вопрос.
– Все, что я знаю о вас, это то, что ваш отец умер и вы приехали вместо него.
– К этому почти нечего добавить. Моя жизнь – обычная жизнь человека моего класса и положения.
– Вы не были замужем. Интересно, почему?
– Я отвечу словами английской молочницы: «Никто не звал меня, сэр», – сказала она.
– Невероятно. Вы могли бы стать прекрасной женой, осчастливив какого-нибудь мужчину. Представьте, сколько бы вы принесли пользы. Его картины всегда были бы в полном порядке.
– А если бы их у него не было?
– Ну, вы бы быстро исправили это упущение.
Мне не понравилось, что наш разговор принимает такой оборот. Казалось, что он смеется надо мной. А, принимая во внимание мои чувства, мне вовсе не хотелось, чтобы данная тема стала предметом для пустого времяпрепровождения.
– Я удивлена, что вы ратуете за брак. – Едва я вымолвила эти слова, как тут же пожалела о сказанном и, вспыхнув, промямлила: – О, простите…
Вся его веселость тут же исчезла.
– А я удивлен тем, что удивлены вы. Скажите мне, почему у вас такое необычное имя?
Я объяснила, что мой отец был Даниэл, а мать – Алиса.
– Даллас. – Он повторил мое имя. – Над чем вы смеетесь?
– Вы очень смешно произносите его… с ударением на последнем слоге. Мы делаем ударение на первом.
Улыбаясь, он повторил его еще раз:
– Даллас, Даллас.
Мне показалось, что ему нравится произносить мое имя…
– У вас у самого необычное имя.
– В моей семье это имя существует испокон веку, начиная с первого короля франков. Мы должны придерживаться королевских традиций. Иногда в семье бывали и Людовики, и Шарли, и Анри. Но всегда должны были быть и Лотэры. Теперь позвольте и мне заметить, что вы тоже неправильно произносите мое имя.
Я произнесла его имя. Он рассмеялся и заставил меня повторить его еще раз.
– Очень хорошо, Даллас, – сказал граф. – Все, что вы делаете, вы делаете хорошо.
Я рассказала ему о своих родителях, о том, как помогала отцу в его работе. О том, как само собой получилось так, что они заняли главное место в моей жизни, что не дало мне возможности выйти замуж.
– Возможно, это к лучшему, – заметил граф. – Те, кто не выходят замуж, порой жалеют об упущенной возможности, но те, кто ею воспользовался, часто очень горько сожалеют о содеянном. Они хотели бы вернуться в прежнее состояние, чтобы уже не сделать того, что сделали. Такова жизнь, не правда ли?
– Возможно, вы правы.
– Возьмите, к примеру, меня. Я женился, когда мне было двадцать, на девушке, которую мне выбрали. Так, знаете ли, заведено в нашей семье. Подобные браки иногда бывают весьма благополучными.
– Ваш тоже был таким? – Мой голос снизился почти до шепота. Он не ответил, и я быстро сказала: – Извините за мою назойливость.
– Нет. Вы должны знать.
Я хотела знать, и мое сердце беспокойно забилось.
– Нет, брак не был удачен. Думаю, что оказался не в силах быть хорошим мужем.
– О,
