В старинном французском замке Гайяр ожидают приезда известного английского реставратора Даниэла Лоусона. Однако приезжает не он, а его дочь Даллас: профессор Лоусон неожиданно скончался. Неизменная помощница отца в его работах, Даллас, чтобы не нарушать контракта, предлагает хозяину замка спои услуги. Это, понятно, лишь завязка сюжетной интриги. А далее на фоне древнего, хранящего страшные семейные тайны замка перед читателем романа разворачивается история, оторваться от которой просто не будет сил.
Авторы: Виктория Хольт
Что можно ожидать… Вы знаете о том, что ее самыми близкими друзьями являются Бастиды?
– Нет, я этого не знал, – сказал граф.
– Поверьте мне, что так оно и есть. Она постоянно торчит там. И даже сказала мне, что мы все ей безразличны. Мы не так приятны, не так интересны, не так умны, как ее дорогой друг Жан-Пьер Бастид. Да, он ее самый дорогой друг, хотя она обожает всю эту семью. Бастиды! Вы знаете, кто они такие.
– Лучшие виноградари в нашей округе, – сказал граф.
– Совсем недавно девушку из этой семьи пришлось срочно выдавать замуж.
– Подобная поспешность не такая уж редкость в нашей округе, Клод, уверяю вас…
– И этот изумительный Жан-Пьер. Он известный ловелас, так я слышала. И вы позволяете своей дочери вести себя, как деревенская девчонка, которая очень скоро может узнать, как бы побыстрее выкрутиться из щекотливого положения.
– Вы слишком взволнованы, Клод. Женевьеве никто не позволит вести себя предосудительно. Но какое все это имеет отношение к мадемуазель Лоусон?
– Она поощряет эту дружбу, сопровождает Женевьеву к Бастидам. Все очень просто. Это она ввела Женевьеву в их круг, и поэтому я сказала, что она должна уехать.
– Уехать? – удивился граф. – Но она же не закончила работы с картинами. Кроме того, мадемуазель Лоусон собиралась обследовать стены…
Она подошла к нему совсем близко, глядя на него своими прекрасными голубыми глазами.
– Лотэр, пожалуйста, прислушайтесь к тому, что я вам говорю. Ведь я волнуюсь о Женевьеве.
Он взглянул на меня поверх ее головы:
– А вы ничего не хотите сказать, мадемуазель Лоусон?
– Мне было бы жаль оставить картины незаконченными.
– Об этом не может быть и речи.
– Так, значит, вы на ее стороне? – взвизгнула Клод.
– Это значит, что я не понимаю, какую пользу принесет Женевьеве отъезд мадемуазель Лоусон, но зато совершенно отчетливо вижу, какой вред нанесет моим картинам.
Я подумала, что она сейчас его ударит, но Клод вдруг сделала вид, будто вот-вот заплачет, и, повернувшись, поспешно вышла из комнаты.
– Она очень рассердилась на вас, – сказала я.
– На меня? А я думал, на вас.
– На нас обоих.
– Женевьева опять ведет себя очень плохо.
– Боюсь, что так. Это потому, что ей запретили ходить к Бастидам.
– А вы брали ее с собой, когда ходили в их дом?
– Да.
– Вы считаете это разумным?
– Одно время я считала это очень разумным. Ей не хватает общения со своими сверстниками. Девочка ее возраста должна иметь друзей. Но у нее их нет, и именно поэтому она такая непредсказуемая… с этими ее внезапными вспышками и бесконечными шуточками.
– Понятно. И вам пришла в голову идея познакомить ее с Бастидами?
– Да. И у Бастидов она всегда чувствовала себя очень счастливой.
– И вы тоже?
– Да, мне очень нравится общаться с ними.
– Жан-Пьер имеет репутацию человека очень… галантного.
– Ну и что? Галантность так же обычна в этой части страны, как виноград. – Разговор с графом придал мне силы и храбрости. Я чувствовала, что должна непременно выяснить, как он ко мне относится… и что представляют собой его чувства ко мне по сравнению с теми, которые он питает к Клод. – Но, может быть, действительно было бы лучше, если бы я уехала отсюда, – сказала я, – скажем… через две недели. К этому времени я закончу те картины, с которыми начала работать. Это очень обрадовало бы мадам де ла Таль, а поскольку Женевьева вряд ли сможет одна часто наведываться к Бастидам, проблема разрешится сама собой.
– Такая четкость в суждениях бывает не очень нужна в определенных жизненных ситуациях, мадемуазель Лоусон.
Я рассмеялась, а вслед за мной засмеялся и он:
– Ну а теперь, пожалуйста, не говорите больше об отъезде.
– Но мадам де ла Таль…
– Я сам улажу с ней эту проблему.
Он посмотрел на меня, и одно чудесное мгновение мне казалось, что с его лица наконец соскользнула маска. Оно как будто говорило, что мысль потерять меня столь же невыносима для него, как и для меня мысль о том, чтобы покинуть замок.
Когда в следующий раз мы встретились с Женевьевой, она выглядела очень угрюмой. Она заявила мне, что ненавидит весь мир. В основном же это относилось к женщине, которая называет себя тетя Клод.
– Она опять запретила мне ходить к Бастидам, мадемуазель. И на этот раз папа был заодно с ней. Он сказал, что я не должна туда ходить без его разрешения. А это значит, что я туда больше никогда не попаду… потому что он никогда не разрешит мне.
– Он разрешит. Если…
– Нет. Папа сделает то, что она ему велит. Так странно думать, что он может
