Венецианский князь Альдо Морозини полагал, что с приключениями в его жизни покончено. Он разыскал четыре камня из священной пекторали, а главное — нашел любовь. И вот в самом начале свадебного путешествия его молодую жену похищают Чтобы спасти ее, князь должен найти еще два священных камня — изумруды, за которыми тянется длинный кровавый след. В своих поисках он не раз оказывается на краю гибели: в турецкой тюрьме, в замке Дракулы Но, ловко ускользая от опасностей, Морозини смело идет от одного удивительного открытия к другому
Авторы: Жульетта Бенцони
я беру на себя.
– Правда? Вы сможете что-то предпринять?
– Думаю, у меня должно получиться, если удача будет на моей стороне!
Альдо и в самом деле начинал думать, что удача, возможно, наконец ему улыбнется. Если Таффельберг и впрямь такой человек, каким он ему представляется, – а Морозини редко ошибался, когда речь заходила о характере его современников, – изумруды беспрепятственно достигнут Лугано. Даже если новый великий князь сделает попытку каким-нибудь образом воспрепятствовать отправке драгоценностей Федоры, на Таффельберга можно положиться: он в точности исполнит указания покойной, хотя бы для этого ему пришлось поднять в замке восстание или проткнуть мечом старика. Последний приобретет право на уважение и повиновение со стороны Таффельберга лишь после того, как мятежная душа Федоры обретет покой.
Адальбер, выслушав рассказ Альдо, полностью согласился с его предположениями.
– И значит, если я верно понял, мы завтра же отправляемся в Лугано? Какая замечательная идея! Я очень люблю этот город, и потом, там сейчас почти жарко!
– Нет, только не завтра. Я не хочу так быстро отсюда уезжать, потому что хотел бы взглянуть своими глазами на ближайшие события. Невозможно предсказать, что сделает генерал, только что ставший великим князем: ему, вероятно, не так легко будет выпустить из рук настолько драгоценные украшения…
– …хотя они и не принадлежат к сокровищнице великих князей: это личная собственность Федоры. Я тоже успел, когда мы были у нее в спальне, перемолвиться кое о чем с ее фрейлиной. Что касается старика, то ему придется считаться с бывшим адъютантом: его поведение не менее непредсказуемо, но, я думаю, меры он в любом случае примет самые крутые. Федора отправится в Лугано со всеми своими побрякушками, уж в этом ты можешь не сомневаться.
– Сомнения еще никому и никогда не мешали! – пробормотал Морозини. – А двадцати четырех часов, если мы опередим Таффельберга на сутки, нам вполне хватит на то, чтобы предупредить Манфреди…
Все прошло как нельзя лучше. Князь Морозини изъявил желание из уважения к памяти пригласившей его особы присутствовать на погребении и высказал намерение перебраться на ближайший постоялый двор, а новому великому князю, в ответ на столь любезное предложение, ничего другого не оставалось, как пригласить его остаться в замке до похорон. Это позволило ему незаметно наблюдать за приготовлениями.
Набальзамированное тело Федоры, обряженное в точности так, как она была одета в ночь своей смерти, положили в Рыцарском зале, и в течение трех дней местные жители, да и более далекие друзья приходили поклониться этой Спящей красавице, которую уже не мог разбудить ничей поцелуй. Суровые приказания Фрица фон Таффельберга удерживали на почтительном расстоянии журналистов, они и близко не могли подойти к замку, который охранялся, как во времена осады. Газетчикам, рассыпавшимся по окрестным постоялым дворам, оставалось лишь тешить себя надеждами на прибытие какой-нибудь важной особы, пристроившись к которой они смогли бы просочиться в замок. Один из них даже попытался взять крепость штурмом, но, пока он карабкался на стену, его учуяли сторожевые псы, которые неусыпно несли службу вместе с людьми, и в результате его с позором, хотя и без ущерба проводили до будки привратника. Даже те, кто являлся в замок, чтобы воздать хозяйке последние почести, должны были тем или иным способом засвидетельствовать свою благонадежность.
Посетители, медленно огибая символическое ограждение из бархатных шнуров, проходили мимо катафалка, у которого застыли в почетном карауле солдаты старой гвардии. Пламя свечей, горевших в высоких бронзовых подсвечниках у изголовья, заставляло сверкать и переливаться сказочный убор, при виде которого кое-кто начинал потихоньку перешептываться. Все эти люди явно задавались вопросом, неужели такие сокровища и впрямь будут заперты в склепе, но никто не осмеливался об этом спросить. Фриц фон Таффельберг, стоя в трех шагах от гроба в своем гусарском мундире и опершись обеими руками в белых перчатках на рукоять своей сабли, зорко и сурово наблюдал за происходящим.
– Как ты думаешь, он вообще когда-нибудь ложится спать? – шепотом поинтересовался Адальбер.
– Я даже не уверен, что он в этом нуждается. Похоже, он скроен не из той материи, что простые смертные, но…
Морозини не договорил. Его внимание привлек низкорослый лысый человечек в роскошной темно-серой шубе, как раз эту в минуту оказавшийся в желтом пятне света, разлившегося от свечей. В толпе крестьян он был не единственным зажиточным на вид человеком, да и в его собственной внешности не было ничего примечательного, за исключением носа картошкой