Венецианский князь Альдо Морозини полагал, что с приключениями в его жизни покончено. Он разыскал четыре камня из священной пекторали, а главное — нашел любовь. И вот в самом начале свадебного путешествия его молодую жену похищают Чтобы спасти ее, князь должен найти еще два священных камня — изумруды, за которыми тянется длинный кровавый след. В своих поисках он не раз оказывается на краю гибели: в турецкой тюрьме, в замке Дракулы Но, ловко ускользая от опасностей, Морозини смело идет от одного удивительного открытия к другому
Авторы: Жульетта Бенцони
жена приедет в Люцерн, она тут же узнает, что никто ей не посылал никаких телеграмм. И немедленно вернется домой. Собственно говоря, сколько времени нам потребуется?
– Должно хватить сорока восьми часов… и… мы можем устроить так, чтобы графиня оставалась в Люцерне до тех пор, пока мы не покончим с этой неприятной историей. Я, кажется, уже говорил вам, что мой друг, археолог Видаль-Пеликорн, помогает мне в поисках этих проклятых камней и что сейчас он ждет меня в отеле.
– Да, действительно, но я не понимаю…
– Сейчас поймете. Если вы дадите мне фотографию вашей жены и сумеете незаметно позвонить, чтобы сообщить мне время отхода поезда, Адальбер поедет вместе с вашей женой, будет тенью повсюду следовать за ней и как-нибудь устроит так, чтобы она не вернулась домой раньше времени.
– И как он это сделает?
– Откровенно говоря, пока что мне об этом ровным счетом ничего не известно, – улыбнулся Альдо, – но он человек на редкость изобретательный и притом одаренный чувством юмора и не лишенный деликатности. Он для меня все равно что брат, и с такой охраной вашей жене ничего не может угрожать. А теперь скажите, что вы обо всем этом думаете.
– А у меня есть выбор?
– Разумеется, при условии, что вы можете предложить еще какое-нибудь решение!
Манфреди взглянул на часы.
– В любом случае сейчас у нас остается слишком мало времени. Анналина вот-вот вернется, и я предпочел бы, чтобы вы с ней не встречались. Я сообщу вам все, что вам надо знать, а пока возьмите недавнюю фотографию, которая мне очень нравится, – произнес он, вытаскивая из бумажника снимок прелестной молодой женщины с длинными темными волосами, скрученными в низкий узел на затылке, и большими светлыми глазами, в которых, казалось, сияло все счастье мира…
– Какого цвета у нее глаза? – спросил Альдо.
– Голубые… Нет, не совсем так: светло-голубого, аквамаринового оттенка…
– В таком случае, дорогой друг, вам нет нужды расставаться с этим чудесным портретом, вам придется лишь назвать мне время отхода поезда: такая красавица не может затеряться в толпе. Адальберу довольно будет описания, – мягко проговорил Морозини, возвращая фотографию, которую граф, нескрываемо обрадованный тем, что получил ее назад, тут же бережно убрал на прежнее место.
Эта пара, несомненно, заслуживала того, чтобы приложить кое-какие усилия ради ее сохранения!
Вернувшись в гостиницу, Морозини прежде всего сверился с расписанием поездов и посвятил Адальбера в суть разработанного им плана, затем позволил себе немного расслабиться и насладиться завтраком в залитой солнцем столовой, и наконец отправился на вокзал, чтобы сесть в поезд, идущий в Люцерн.
Через четыре часа тринадцать минут – неизменная при любых обстоятельствах точность швейцарских поездов могла бы войти в поговорку! – он вышел из вагона на берегу Люцернского озера и бегом припустился к центральному почтамту, чтобы отправить телеграмму. Затем, точно зная, что до следующего утра поездов не будет, устроился на ночлег в гостинице «Швейцерхоф». Наутро он пешком – погода была такая чудесная! – направился к вокзалу.
В Лугано он застал Адальбера на террасе отеля: Видаль-Пеликорн безмятежно читал газету, потягивая чинзано.
– Что новенького? – поинтересовался Альдо, знаком попросив принести ему то же самое.
– До сих пор все идет, как и предполагалось. Твой друг Манфреди позвонил около десяти часов, сообщил, что телеграмма пришла и что поезд графини уходит в два часа. Я немедленно заказал себе билет на тот же поезд.
– От Таффельберга никаких известий?
– Пока никаких, но я надеюсь, что он появится здесь, как мы рассчитывали. Я же не смогу до бесконечности удерживать в Люцерне эту молодую даму. Особенно после того, как она узнает, что сестра и не думала ее вызывать…
– И как ты намерен ее удержать?
Адальбер не спеша сложил газету, распрямил свои длинные ноги и потянулся, жмурясь на солнце, как кот.
– Пока что у меня нет ни малейшей идеи, дорогой мой… Но я рассчитываю на вдохновение. Я уверен, что идея возникнет, как только я увижу эту даму, если верить тебе, совершенно прелестную. Красивые женщины всегда меня вдохновляли.
– Даже после того, как в твоей жизни появилась достопочтенная Хилари Доусон? Я-то думал, ты никого, кроме нее, и не видишь. И потом, ты вроде бы почти помолвлен?
– Вот именно что «почти»! А это существенно меняет дело! Ну что, пойдем обедать?
Адальбер и впрямь, похоже, не слишком страдал оттого, что между ним и Хилари Доусон пролегли десятки миль. Более того, он был в превосходном расположении духа и наслаждался ролью, отведенной ему в этой запутанной истории. Все это несколько утешало Альдо,
