Изумруды пророка

гроб. Затем они отволокли его в часовню, усадили, прислонив к колонне, и вернулись к главному действующему лицу, не подававшему никаких признаков жизни. Опустившись рядом с ним на колени, Альдо взял его руку и пощупал пульс.
– Он умер? – дрожащим голосом еле выговорил Джузеппе.
– Несомненно! Я не собирался его убивать, но в спешке, должно быть, прицелился слишком верно…
– Надеюсь, вы не станете его оплакивать? – возмутился Манфреди. – Если бы вы его не застрелили, он убил бы меня. Дорогой князь, я вам обязан жизнью! Но что же нам с ним делать? И как поступить с пленником?
– Надо обратиться в полицию, – предложил Джузеппе.
– Да вы с ума сошли, друг мой! Что, по-вашему, мы должны им рассказать? – запротестовал граф. – Может быть, лучше всего было бы устранить и этого человека тоже?
– Только на меня не рассчитывайте, – сухо произнес Морозини. – Я не могу хладнокровно убить человека. И никогда не стану убивать беззащитного!
– Развяжите его, тогда увидите, какой он беззащитный! Если бы нам не удалось его скрутить, он бы всех нас здесь уложил!
И тут за их спинами раздался глубокий бас, изъяснявшийся, как и все прочие участники сцены, по-итальянски.
– Ничего подобного! Я всего лишь хотел убрать вас со своего пути, чтобы сбежать с фургоном! – сказал на удивление спокойный Ахмет.
– И куда вы собирались бежать? – поинтересовался Морозини. – В Америку?
– Нет. Я хотел вернуться домой, в Стамбул… Ведь теперь я свободен!
– Но разве раньше вы не были свободны? Насколько мне известно, слуга не является рабом, и вы были всецело преданы Таффельбергу.
– Я был именно рабом. Надо вам сказать, что пять лет тому назад я совершил преступление. Барон спас меня из рук палача с тем условием, что я сделаюсь его слепым и глухим орудием. Преданный слуга, как бы не так!
– Он заставил вас подписать бумагу, в которой вы полностью признавались в совершенном преступлении, и хранил ее при себе? – догадался Альберто Манфреди.
Турок гордо выпрямился, несмотря на стягивавшие его веревки, и, пренебрегая тем, кто к нему обратился, устремил взгляд своих черных глаз на Морозини.
– Нет. Никаких бумаг не было! У него было мое слово, и он знал, что я никогда его не нарушу. Пусть я убийца, но прежде всего я честный человек. Я и вам готов дать слово, если вы отпустите меня на родину. Никто никогда ничего не узнает о том, что здесь произошло!..
Наступило молчание. Три оставшихся персонажа этой драмы обдумывали только что услышанные ими слова. Наконец граф, пожав плечами, заметил:
– Гарантия немного слабовата, вы не находите?
– Нет, – отозвался Альдо, продолжавший смотреть в глаза пленнику. – Нет, я этого не нахожу. Мне достаточно будет его слова… Или я уже ничего не понимаю в людях…
– Вы хотите его освободить? А кто вам сказал, что он тотчас на нас не набросится? По-моему, лучше выдать его полиции.
– Вы бредите, мой дорогой граф! Вы можете себе представить, как полиция станет разбираться в этой более чем странной истории? Надеюсь, что у вас нет жгучего желания познакомиться со швейцарскими тюрьмами? Вряд ли они намного комфортабельнее всех прочих… А кроме того, если вы хотите, чтобы ваша жена оставалась в стороне от всего этого, вы бы только проиграли, обратившись в полицию…
Не дожидаясь ответа, он наклонился, чтобы развязать веревки, и даже помог Ахмету встать, одновременно заключив:
– Мне достаточно его слова, и я беру на себя всю ответственность…
Встав на ноги, турок внимательно посмотрел на князя, отказавшегося видеть в нем злоумышленника, и склонился перед ним.
– Спасибо, господин! Вы располагаете словом Ахмета Хелеби. Вы возвращаете мне свободу, и я этого не забуду. Но, прежде чем уйти отсюда, я помогу вам.
Он принес из фургона одно из одеял, без которых не обойтись на горных дорогах. Затем, тщательно проверив карманы Фрица и вытащив оттуда все лишнее, он аккуратно завернул труп в одеяло и опустил его в открытую могилу, на то самое место, которое покойный предназначал Манфреди. После этого засыпал яму частью земли и, на этот раз прибегнув к помощи Джузеппе, уложил на место плиты, на которые обоим мужчинам пришлось навалиться всем своим весом.
– Ну а теперь, – сказал он наконец, – надо убрать оставшуюся землю. У вас есть какая-нибудь тачка?
Джузеппе отправился за тачкой, а заодно прихватил и две метлы. Теперь его опасения полностью рассеялись, и он с готовностью помог турку навести порядок в часовне. Они великолепно с этим справились: когда работа была закончена, никому и в голову не могло бы прийти, что в этом помещении что-то произошло.
– Как только мы запрем дверь, я выброшу ключ, – пообещал Манфреди. – Таким