Изумруды пророка

Этот… этот достойный человек привел вашу Лизу с собой. И мне оставалось лишь ее подобрать!
– В самом деле? Тогда все очень просто: верните ее мне и берите изумруды. У меня и в мыслях никогда не было оставлять их у себя.
– В последнем я и не сомневаюсь, но, если бы только я вас послушалась, вы наверняка немедленно пустили бы по моему следу полицию и забрали бы назад свои драгоценные камушки.
– Нет. Я даю вам слово. У меня нет ни малейшего желания оставлять у себя эти изумруды. Совсем напротив! Я просто не знаю другого предмета, который был бы способен так же приносить несчастья, как они!
– Меня не так легко провести, дорогой князь, и я не верю ни одному вашему слову. Дело в том, что пока еще ваша женушка мне нужна. Именно для того, чтобы заставить вас сидеть тихо и дать мне время уехать подальше. А потом вам ее вернут… в свое время.
– С какой стати я должен верить вам на слово, если мое слово для вас ничего не значит? Прикажите, чтобы ее привели… Или я вас убью!
Больше он ни слова произнести не успел. Похоже, у этой авантюристки войско было куда более многочисленное, чем он предполагал. Два человека, выскочившие неизвестно откуда, набросились на Альдо и схватили его за руки. Он инстинктивно нажал на спусковой крючок, раздался выстрел, но пуля устремилась в небо. Тем временем другие арабы занялись Адальбером. В одно мгновение обоих крепко связали, лишив возможности пошевелиться, и Хилари, лично обыскав Альдо, без всякого труда обнаружила во внутреннем нагрудном кармане его смокинга завернутые в шелковый платок «Свет» и «Совершенство», «Урим» и «Туммим».
Она залюбовалась ими с улыбкой, какую всякая женщина приберегает для красивых вещей.
– Что за чудо! Они и в самом деле стоят всего того, что нам всем пришлось ради них вытерпеть.
– Вам пока что ничего особенного терпеть не пришлось, но все еще может измениться! Не забывайте, что эти камни приносят несчастье.
– Я вовсе не собираюсь ими себя украшать, да и потом, я не суеверна… Мне очень жаль расставаться с вами, дорогие друзья. Остаток ночи, вероятно, причинит вам некоторые неудобства, но зато никому не придет в голову обвинить вас в убийстве Гольберга! Одно на одно и выйдет.
– Вы за это поплатитесь, Хилари Доусон! – прорычал взбешенный Адальбер.
Повернувшись к нему, она улыбнулась почти что нежно:
– Вы мне вреда не причините, а о душе я еще успею подумать, у меня много времени впереди, да и потом, я в рай не тороплюсь, предпочитаю устроить себе райскую жизнь на земле. Прощайте, миленький! Да, кстати… На самом деле меня зовут вовсе не Хилари Доусон. А что касается моей так называемой семьи, то это была просто-напросто компания близких друзей, согласившихся изобразить моих родственников…
– Да есть ли в вас вообще хоть что-нибудь настоящее? – презрительно бросил Альдо. – В любом случае запомните: где бы вы ни были, я вас найду, и тогда вам придется расплатиться за все, что вы сделали.
Наконец-то он заслужил остаток ее улыбки.
– Я прямо-таки сейчас умру от страха, милый Альдо! А пока этого не случилось, позвольте мне сказать вам, что для человека со вкусом вы совершили непростительный промах по этой части в матримониальном отношении: вы с этой толстухой никак не можете хорошо смотреться вместе!..
И Хилари, уводя с собой свое несимпатичное войско, покинула водоем Селах, оставив пленников под впечатлением последних произнесенных ею слов. Но Альдо все-таки выждал некоторое время, прежде чем дать волю своему изумлению:
– Лиза – толстуха? Ну уж этого-то про нее никак не скажешь! И что бы все это могло означать?
– Что Гольберг, должно быть, привел с собой какую-то другую женщину, и эта дрянь сейчас увела с собой вовсе не Лизу.
– Иными словами, это означает, что Лиза по-прежнему во власти сторожей, которым этот человек поручил ее охранять? И ей по-прежнему угрожает смертельная опасность? Боже милостивый! Я сойду с ума! И сколько времени мы еще будем здесь валяться, как две сосиски?
– Мне нечего ответить на твой вопрос, старина, – со вздохом ответил Адальбер, который отчаянно извивался в надежде каким-нибудь образом избавиться от веревок. – Тебя так же крепко связали, как меня?
– Боюсь, что да, но, если нам удастся лечь рядом, может быть, ты сможешь попытаться перегрызть веревки у меня на руках или я попробую – на твоих…
– Хуже всего, что здесь почти ничего не разглядеть…
Но, едва Видаль-Пеликорн успел произнести эти слова, их тотчас опроверг тонкий луч света. Адальбер немедленно принялся вопить:
– Сюда!.. Мы здесь!.. Помогите!..
Свет приближался, подрагивая в такт чьим-то убыстрившимся шагам, потом ярко озарил лежавших, и вслед за этим послышалось радостное восклицание.