Изумруды пророка

– А я-то думал, куда вы подевались, – говорил лейтенант Макинтир, вытаскивая из кармана швейцарский нож и начав резать ту веревку, которая оказалась ближе: первыми под руку ему попались путы Адальбера…
– Вы шли следом за нами? – спросил тот.
– Да. Правда, на довольно большом расстоянии. Так, на всякий случай… Вдруг вам потребовалась бы помощь.
– Так оно и вышло! А вы никого не встретили, когда шли сюда?
– Нет. Я и вас-то потерял из виду, я был довольно далеко отсюда, когда раздался выстрел. И тогда я вернулся…
– И никого не видели? – повторил свой вопрос Адальбер. – Не видели молодую белокурую женщину с шайкой арабов?
– Да нет же, уверяю вас!
– Они, наверное, прошли туннелем Езекии, – пробормотал Альдо. – Вода из источника в водоем сейчас не течет. Или, может быть, они рассыпались в разные стороны? Кстати, насчет водоема, поглядите-ка, лейтенант, что в нем плавает! Вы увидите там труп раввина по имени Абнер Гольберг.
Луч фонаря послушно двинулся в том направлении, и в пятне света показалось темное, тихонько покачивающееся на воде тело.
– Господи! – простонал молодой шотландец. – Раввин! Теперь такое начнется – сам черт не распутает! И ко всему еще евреи станут вопить, что надо очистить этот водоем! Это вы его убили?
– Да конечно, мы, а то как же! – взорвался Морозини. – Мы его убили, хотя он был единственным человеком, который знал, где находится моя жена, а после этого мы, поскольку мы дьявольски изворотливы, связали друг друга веревками, чтобы обеспечить себе безупречное алиби. Вы бредите, Макинтир, или что?
– О, простите, мне очень жаль! Я не соображал, что говорю… Только я уже теперь ничего не понимаю: вам что, по-прежнему неизвестно, где находится княгиня Морозини?
– Да мы вам об этом все время твердим. Мне кажется, – с тяжелым вздохом прибавил Видаль-Пеликорн, – нам придется все ему объяснить, и к тому же со всеми подробностями. Так что, если вы ничего не имеете против, давайте вернемся в гостиницу и там поговорим. Но, может быть, вы хотите вызвать полицию?
– Вот уж нет, лично я никого вызывать не буду, – возразил лейтенант. – Я предоставляю сделать это первому же человеку, который забредет сюда погулять. А там пусть евреи сами разбираются с арабами, потому что кинжал, который торчит в ране, по-моему, достаточно ясно указывает на автора этого преступления. И я совершенно не хочу в это впутываться. Мой полковник, чего доброго, может меня разжаловать. Пошли отсюда, и побыстрее!
Сунув в карман нож, которым он только что так ловко действовал, перерезая веревки, Макинтир уже собрался было двинуться в обратный путь, когда Морозини внезапно остановился:
– Погодите минутку! Адаль, тебе не кажется, что лучше бы нам убрать отсюда труп? Люди, которые стерегут Лизу, видя, что Гольберг не возвращается, могут выместить все на ней, а когда узнают о его смерти, они точно ее убьют. Вспомни, что было сказано в письме: он сам должен был за ней прийти и назвать пароль…
– Это невозможно! – вернувшись назад, воскликнул Макинтир. – Если мы к нему прикоснемся, нас могут привлечь к ответственности. По меньшей мере – как сообщников… А я, хочу вам напомнить, принадлежу к английской армии: возникнет опасный дипломатический прецедент! Сейчас и без того ситуация не самая лучшая.
– А если нам не удастся его спрятать, умрет моя жена! Так что мне за дело до ваших дипломатических уловок?.. Идите и ждите нас в гостинице! Мы сами с Видаль-Пеликорном этим займемся.
Еще не договорив, Морозини опустился на колени у того края бассейна, ближе к которому плавало тело, потом, чувствуя, что вот-вот свалится в воду, улегся на землю и, как мог, вытянулся. Он уже почти потерял равновесие, когда ему наконец удалось ухватиться за полу длинного сюртука и подтянуть тело к себе…
– Помоги мне! – выдохнул он, и Адальбер бросился к нему.
Вдвоем им удалось вытащить Гольберга из воды и уложить его на берегу.
– Ну, и что вы теперь собираетесь с ним делать? – с явным неодобрением проворчал шотландец.
– Вот уж чего в долине Кедрона более чем достаточно, это заброшенных могил, – ответил Адальбер, полностью поддержавший идею друга. – Мы пройдем через туннель Езекии. И не надо говорить, что это путь долгий и трудный: выбора у нас, как и сказал только что Альдо, действительно нет. Возвращайтесь в гостиницу, лейтенант, только фонарь нам оставьте!
– И потом меня где-нибудь подберут со сломанной ногой? Нет уж! Давайте я вам посвечу.
– А как насчет дипломатического прецедента? – язвительно поинтересовался Морозини.
– Постараемся его избежать. И потом, такая женщина, как княгиня, вполне заслуживает того, чтобы из-за нее началась война!