Изумруды пророка

было понять!
– Нет. Вы не должны так думать! С ней очень хорошо обращались, и ей даже прислуживала одна женщина, очень преданная рабби Абнеру и добрая. До сегодняшнего дня я там не появлялся и ни разу вашу жену не видел, но могу вас заверить, что ей не приходилось терпеть ни малейших лишений, кроме лишения свободы.
– Одного этого уже вполне достаточно! Остается только надеяться, что она и теперь не подвергается худшему обращению…
Адальбер, не скрывая досады, вмешался в разговор:
– К чему вы устроили этот бессмысленный спор? У нас есть дела поважнее, чем рассуждать о том, что могло произойти. У нас есть идея насчет того, где могут сейчас находиться и княгиня Морозини, и ваши проклятые изумруды. Так что вопрос вот в чем: хотите ли вы помочь нам отобрать их, да или нет?
– Таких вопросов не задают! – презрительно бросил мальчик. – Разумеется, я пойду с вами!
– Мы не хотим вынуждать вас к этому, – сказал Альдо. – У вас еще есть время подумать! Мы идем в дом богатого и могущественного человека, всеми уважаемого англичанина. Он, как и вы, постоянно живет здесь, и в его силах причинить вам очень серьезные неприятности!
– Если он убил рабби Абнера – он мой враг! – с жаром воскликнул Эзекиель. – А если он приказал убить рабби Абнера и я не убью его сегодня же ночью, месть моя будет страшной! Кто этот человек?
– Сэр Персиваль Кларк. Вы по-прежнему хотите идти с нами?
– Еще больше, чем раньше! Он слишком дружит с арабами для того, чтобы быть нашим другом.

Когда они приблизились к бывшему монастырю, кругом стояла холодная и безмолвная ночь. Казалось, вся природа затаила дыхание в ожидании драмы. Высоко в небе стояла безупречно круглая, как на японской гравюре, луна, и от высоких деревьев на Масличной горе ложились на землю причудливые тени, придавая пейзажу фантасмагорический и несколько зловещий оттенок.
Как и прошлый раз, когда они сюда приезжали, Морозини остановил машину вдалеке и спрятал ее за деревьями; отсюда начинался небольшой спуск, по которому можно было двигаться с включенным мотором.
– Высший класс! – оценил Видаль-Пеликорн. – Если в доме кто-нибудь слышал шум мотора, он подумает, что машина едет в сторону Иерихона.
– Именно на это я и рассчитывал. Как видишь, сэр Перси еще не лег: в библиотеке горит свет. В его возрасте люди спят немного: я даже не представлял себе, как это я смогу направить луч электрического фонарика прямо в перепуганное лицо внезапно разбуженного калеки.
– Мы, как я погляжу, по-прежнему галантны? Но мы все-таки не дойдем до того, чтобы звонить?
– Идиот! – проворчал Альдо, передернув плечами. – Мы войдем именно тем способом, который так хорошо тебе удается. Показывай дорогу! Готовы, Эзекиель?
– На все, князь! Я вам уже это сказал.
И в руке подростка внезапно блеснул пистолет, вещественное доказательство того, что служение Иегове вовсе не отменяет инстинкта самосохранения.
– Уберите это пока! Может быть, позже и придется им воспользоваться.
Трое ночных посетителей, один за другим, перебрались через стену и бесшумно, словно кошки, подкрались к подножию той самой террасы, с которой несколько месяцев тому назад Альдо с Адальбером любовались великолепным солнечным закатом, пылавшим над Иерусалимом.
Просторная комната была залита мягким светом и дышала вечерним покоем и уютом. Да и в самом деле, разве могло существовать более мирное зрелище, чем этот старик, сидевший в большом кресле у письменного стола – кресло на колесах сейчас стояло в сторонке. Старик, перебиравший какие-то заметки, время от времени поглядывая на красивую молодую женщину, которая, полулежа на диване, потягивала шампанское и была хороша как никогда в темно-синем бархатном платье, украшенном лишь трижды обвивавшей хрупкую шейку жемчужной нитью. Других драгоценностей на ней не было, если не считать пары серег с великолепными грушевидными жемчужинами.
Если при виде Хилари друзья удивились, то удивились не столько тому, что она расположилась здесь, как у себя дома, – они ведь уже раньше догадались, что ее таинственным заказчиком был именно сэр Перси, – сколько тому, что она все еще здесь! Разве не логичнее было бы для нее, запрятав свою пленницу в надежное место, вскочить в первый же поезд или на первый же подвернувшийся корабль, идущий в любом направлении, лишь бы убраться подальше отсюда? Так нет же, она преспокойно разлеглась на диване, потягивая шампанское и улыбаясь мужчине, который как раз в эту минуту поднял свою прекрасную голову и окинул грациозную фигурку таким взглядом, что у невидимых наблюдателей не осталось ни малейшего сомнения в природе его чувств: это был взгляд бесконечно