Венецианский князь Альдо Морозини полагал, что с приключениями в его жизни покончено. Он разыскал четыре камня из священной пекторали, а главное — нашел любовь. И вот в самом начале свадебного путешествия его молодую жену похищают Чтобы спасти ее, князь должен найти еще два священных камня — изумруды, за которыми тянется длинный кровавый след. В своих поисках он не раз оказывается на краю гибели: в турецкой тюрьме, в замке Дракулы Но, ловко ускользая от опасностей, Морозини смело идет от одного удивительного открытия к другому
Авторы: Жульетта Бенцони
что можно было подумать, он очутился на необитаемой планете… Тишина эта была нестерпимой, и князь со смутным облечением услышал донесшиеся издалека звуки колокола, звонившего утреню в монастыре, стоявшем на дороге в Вифанию и Иерихон…
Усевшись под масличным деревом напротив стены, окружавшей сад, Альдо хотел было закурить, но сигареты кончились, его пальцы нащупали пустоту, и он чуть было не выбросил со злости драгоценный золотой портсигар с выгравированным на нем гербом рода Морозини. Но вовремя спохватился и ограничился тем, что тихонько выругался: нервозность давала о себе знать.
Но наконец над стеной возник темный силуэт того, кого он ожидал с таким нетерпением. Адальбер спрыгнул на землю, и у Альдо с души свалился тяжкий груз. Он побежал навстречу другу.
– Долго же ты там был!
– Если хочешь, я могу дать тебе несколько уроков того, как проникать в дома, куда тебя не приглашали, и тогда ты узнаешь: если хочешь действовать по всем правилам, это требует внимания, а значит – и времени.
– Согласен, только отложим это на потом, а пока скажи – ты нашел книгу? У меня сложилось ощущение, что ты успел прочесть ее всю – с начала до конца!
– Ах, если бы нашел!..
– Ее там нет?
– Нигде. Я обыскал всю библиотеку, не только то место, где ей полагалось бы стоять, но – увы… Я искал по всему дому, представляешь, даже в спальне сэра Перси: вдруг, думаю, он держит ее на ночном столике…
– Как ты решился?
– А что тут особенного? В доме пусто, как у бедняка в кармане… Ладно, поехали!
Говорить больше было не о чем. Друзья молча сели в машину, Альдо – за руль, Адальбер рядом, и помчались по темной дороге назад, в отель.
На следующее утро госпожа де Соммьер, Мари-Анжелина, Морозини и Видаль-Пеликорн выехали на автомобиле из Иерусалима в Яффу, чтобы погрузиться там на яхту барона Луи Ротшильда. Корабль должен был доставить мужчин в Триполи, откуда они поедут дальше на «Таурус-экспрессе», а дам – в Ниццу, где маркиза решила задержаться на некоторое время.
– Там все-таки не так грустно, как в Париже, – со вздохом сказала она. – После такого солнца мне совсем не хочется мокнуть под дождем в парке Монсо… Пусть уж там деревья плачут пока без меня…
А солнце действительно радостно сияло, рассыпая сверкающие искры по темно-синей глади Средиземного моря. Не отрывая взгляда от постепенно удалявшихся древних минаретов Яффы, Альдо чувствовал, как рвется какая-то связь между ним и покинутой им страной, и чувство это никак нельзя было бы назвать приятным. Да, конечно, в письме Лизы говорилось, что ее нет больше в Святом городе, и ему хотелось этому верить, но он вовсе не был убежден, что жену, как обещал Гольберг, вообще вывезли за пределы Палестины, а не держат где-то в пустыне, подальше от песков и скал этого изумительного берега… Он снова сказал себе: однажды – и так скоро, как это только возможно! – им все-таки придется вернуть ему Лизу, – но это было слабым утешением. Все равно оказалось чертовски тяжело оставлять эти такие странные края, имея лишь смутную надежду добиться победы вдали от них!
Муниципальная библиотека города Дижона делила помещение со Школой права. Прежде в этом здании обитали иезуиты, которые закладывали основы прочного образования, чем и воспользовались Боссюэ, Бюффон, Кребильон, Ла Моннуайе, Пирон и некоторые другие выдающиеся умы XVII и XVIII веков. Учителя ушли в небытие, изгнанные суровыми республиканцами, но знания остались – сохранились в многочисленных шкафах и на стеллажах, украшавших стены старинной часовни с красивыми округлыми сводами. Именно сюда после утомительного железнодорожного путешествия на Восточном экспрессе, не откладывая дела в долгий ящик, и явились Морозини и Видаль-Пеликорн.
Их принял симпатичный старичок с седоватой бородкой и с ухоженными руками. Облик старичка как нельзя лучше гармонировал с благородством обстановки. Господин Жерлан, руководивший библиотекой, оказался в высшей степени любезным человеком. Он встретил незваных гостей с той чуть преувеличенной вежливостью, тайну которой, кажется, сумели сохранить лишь в провинции, что казалось диковинным после опустошительной во всех смыслах войны и после безумных лет, когда все только и старались как можно скорее позабыть о прошлом, обо всем, что минуло – раньше или позже. Но господина Жерлана не коснулась эта эпидемия всеобщего забвения: этот немолодой человек с сильным бургундским акцентом хорошо знал, как следует принять известного археолога и не менее знаменитого, чем драгоценные камни, которыми он занимался, сиятельного
