Изумруды пророка

а предосторожность никогда не бывает излишней. Прибавлю к этому, что при выходе вас снова обыщут… Разумеется, при этом мы принесем вам наши нижайшие извинения!
– Доверия ни на грош, – проворчал Морозини, который терпеть не мог, чтобы к нему прикасались чужие руки. – Я-то думал, что любезное разрешение, выданное вашим правительством…
– Несомненно, несомненно! Но даже самым выдающимся людям иногда бывает трудно устоять перед искушением… Через несколько минут вы и сами поймете, почему мы так поступаем.
Стражи отворили бронзовую дверь, она с чудовищным скрежетом медленно повернулась, и перед вошедшими открылись два просторных зала, освещенные слабым светом, лишь проникающим через крохотные окошки в барабанах высоких, словно в мечети, куполов, заменявших потолки. Ночью залы освещались лампами, свисавшими на цепях из центра каждого купола, но Альдо с Адальбером на них и не взглянули, настолько их заворожило представшее перед ними зрелище.
– Да это пещера Али-Бабы! – прошептал в изумлении один.
– Точно. Кажется, мы попали в какую-то из сказок «Тысячи и одной ночи», – отозвался другой. – Я действительно начинаю понимать причину их недоверия: здесь столько искушений!
И впрямь, захватить что-то с собой казалось неправдоподобно легким делом. Надо было всего лишь наклониться и запустить руку в один из больших медных или бронзовых тазов для варенья, до краев наполненных одни – аметистами или бирюзой, другие – розовыми бериллами, александритами, топазами и другими полудрагоценными камнями. Более дорогие – алмазы, рубины, изумруды, жемчуга и сапфиры – украшали множество обиходных предметов, посуду, кофейные или чайные сервизы, вазы, кувшины, а над всем этим возвышались четыре трона различных эпох, один другого пышнее. Здесь же было и оружие, роскошное, с насечками золотых и серебряных узоров и украшенное прекрасными камнями. В числе прочего был великолепный кинжал, висевший поверх кафтана из золотой парчи – в этом же зале находились и парадные одежды – и украшенный тремя изумрудными кабошонами такой красоты, что у Альдо сердце дрогнуло. Тем не менее он быстро опомнился: ведь они пришли сюда не за этим! В представленной им своеобразной экспозиции было полным-полно и драгоценных украшений, кое-как разложенных в витринах, и среди них – сказочный розовый бриллиант, ограненный в форме сердца. Камней было слишком много, и, глядя на все эти несметные богатства, друзья почувствовали себя немного растерянными и даже подавленными: как можно здесь хоть что-нибудь найти, когда прекраснейшие в мире драгоценности лежат чуть ли не кучами?
– Красиво, правда? – произнес Осман-ага, явно очень гордый тем, какое впечатление произвели сокровища на этих гяуров, с которых всегда так трудно бывает сбить спесь, уж очень они самодовольные.
– Великолепно, – совершенно искренне признал Альдо, – но я надеюсь, что у вас все же существует опись всего этого богатства. Хотя и не представляю, как это можно описать!
– Для молодой Турции нет ничего невозможного! Все учтено, вплоть до самого мелкого камешка, все записано в книги, которые находятся в соседней комнате.
– И вы знаете, где… где помещается каждый предмет?
– Это немножко другое дело. Знаем… в общих чертах. К примеру, вот здесь лежат тысяча сто двадцать три аметиста, – пояснил он, указывая на первую попавшуюся чашу.
– В таком случае не могли бы вы сказать нам, – перебил его Адальбер, – где находятся драгоценности, принадлежавшие султану Мураду Второму, отцу Завоевателя? Мы пишем о нем книгу, и нам необходимы все подробности, какие только можно найти…
Хранитель сокровищницы жестом бессилия широко развел руки:
– Они здесь, среди всех других, и это вполне естественно, потому что после Мурада их носил его прославленный сын, а после того – его наследники. Наиболее старинные драгоценности находятся вот в этой витрине.
– Не могли бы вы ее открыть? Довольно трудно разглядеть, что там внутри. Дело в том, что драгоценности лежат… в некотором беспорядке.
– Но ведь это лишь усиливает впечатление богатства и роскоши! Разве не так?
– Тем не менее эти витрины меня несколько шокируют: в древние времена довольствовались тем, что складывали драгоценности в ларцы. А то, что мы видим, слишком напоминает прилавок торговца и, как мне кажется, выглядит не совсем достойно!
Вытащив из кармана маленький ключик, Осман-ага открыл указанный ему длинный стеклянный ящик, и Морозини, запустив туда длинные ловкие пальцы, стал поочередно извлекать украшения и раскладывать их на соседней витрине. Но ничего, напоминавшего «Свет» и «Совершенство», он не нашел. Вот разве что золотую цепь, к которой была