Изумруды пророка

раздумывал недолго. В трубке уже некоторое время слышался характерный шорох, означавший, что вскоре связь будет прервана.
– Я немедленно напишу мэтру Массариа, – сказал он, – и поручу ему опротестовать завещание и вести дело так, как он сочтет нужным. Вы правы! Если мы выиграем дело, мне никто не помешает передать это наследство в дар Венеции или какой-нибудь благотворительной организации, не так ли?
– Я рад это слышать! А теперь хотя бы два слова о Лизе. Она что – нездорова?
– Нет, но у нас возникла одна проблема, о которой я не могу распространяться по телефону. Лучше напишу. Надеюсь, здесь почта работает лучше, чем в Иерусалиме.
Телефон, видимо, разделял мнение князя, потому что у Ги Бюто даже не хватило времени ответить: связь с Венецией прервалась. Альдо счел бесполезным перезванивать. Он немедленно написал своему нотариусу, затем, немного подумав, сочинил письмо для Ги Бюто, в котором ограничился сообщением о том, что дело с пекторалью получило неожиданное продолжение и что в силу этого от него потребовали некоторых действий и кое-каких гарантий. Имя Лизы в письме даже не упоминалось. Он знал, что старый друг достаточно проницателен, чтобы прочесть между строк. Покончив с письмами, Морозини принял душ, надел приличествовавший для ужина смокинг и, сунув в карман конверты, отправился к портье, чтобы попросить того отправить почту. У князя оставалось немного времени, и он надеялся скоротать его в баре за стаканчиком в ожидании, когда появятся голубки-археологи.
Взяв у постояльца письма, человек с золотыми ключами протянул ему в обмен конверт без марки и без каких-либо признаков того, что он прошел через руки почтальонов, – даже без адреса, на белой бумаге четко выделялось только имя князя.
– Кто это принес?
– Какой-то посыльный, ваше сиятельство. Он не стал ждать ответа.
– Благодарю вас.
Морозини отправился в бар, на ходу распечатывая конверт. Познакомившись с его содержимым, он удивленно поднял бровь: никогда в жизни ему не доводилось еще получать столь кратких посланий. Всего два слова да восклицательный знак, но зато как недвусмысленно! «Убирайтесь отсюда!» И все.
Князь задумчиво сунул записку в карман, выбрал себе спокойный уголок в роскошно обставленном мавританском кафе, заменявшем здесь бар, заказал виски с содовой, затем машинально вытащил из золотого портсигара сигарету и так же машинально затянулся, выпустив первые колечки дыма. Стакан спиртного и сигарета – это всегда были для него наилучшие условия для раздумья, правда, еще ванна, а когда удавалось объединить все три удовольствия, он становился по-настоящему счастлив, но сейчас не могло быть и речи о том, чтобы возвращаться в номер даже ради такого приятного времяпрепровождения. Сейчас надо было дождаться Адальбера и Хилари. Он снова уставился на конверт, на листок бумаги, пытаясь обнаружить хоть какие-то следы их происхождения, ведь написанное там стоило долгих размышлений. Пусть он и не мог пока понять, откуда исходит угроза, но она была очевидной и однозначной, хотя и не сформулированной: либо он уедет, либо с ним случится нечто весьма неприятное. И дело касалось определенно его одного: на конверте была написана только его фамилия.
Естественно, ему ни на мгновение не пришло в голову повиноваться странному предписанию. Во-первых, он вообще терпеть не мог, когда им командовали, а во-вторых, достаточно ему было почувствовать, что он стесняет кого-то из людей, не скрывающих своих недобрых намерений, достаточно ему было ощутить, что его присутствие кому-то неудобно, как его начинало разбирать любопытство и страстное желание разобраться во всем как следует.
Не оставив ему времени на дальнейшие раздумья, в кафе появились Адальбер и Хилари, он поспешно сунул записку в карман и встретил новоприбывших обычной своей непринужденной улыбкой.
– Ну что? Какие новости?
По выражению лица друга и его спутницы он бы мог и сам догадаться, что новости отнюдь не блестящие. Это вполне подтвердилось: подвигая кресло так, чтобы англичанке удобнее было сесть, Видаль-Пеликорн пожал плечами и тяжело вздохнул.
– Все получилось примерно так, как я и предполагал: консулы никак не могут повлиять на решение министерства. Они здесь только для того, чтобы перебирать бумажки. Англичанин и не подумал скрывать от нашей приятельницы, что единственный шанс для нее чего-то добиться – поехать в Анкару и там поговорить с самим послом…
– Ну и в чем дело? Ничего страшного! Отсюда до официальной столицы едва ли больше четырехсот пятидесяти километров, туда протянута железная дорога. Очевидно, вам предстоит ехать не на Восточном экспрессе, но и другие поезда бывают вполне приличными…
Хилари